Многие мои одноклассницы шли в институты, которые им выбирали родители – кто-то потому, что было по барабану, кто-то из страха не пройти конкурс, а многие – от нежелания расстраивать. Я не то чтобы специально всё делала наперекор маме, но с детства так складывалось, что почти всё любимое мной не нравилось ей, как и наоборот. Я искренне не хотела огорчать её, но ещё больше боялась начать жить по чужим правилам и отказаться от своей мечты.
– По школе будешь скучать? – я откинула голову на спинку лавочки. Взгляду открылось небо – свежее, чисто-голубое, как будто с обёртки леденца «Взлёт».
Женя с улыбкой кивнул.
Честно говоря, я и не сомневалась. Его все любили, но я никогда не ревновала и не завидовала. Бывают такие люди – везунчики. Они легко, будто играючи, везде становятся лучшими – лидерами в классе, победителями на соревнованиях, любимчиками у своих родителей. Брат относился к этому типу людей. Спортсмен, красавец, почти отличник, к тому же добрый и не заносчивый. Девчонки всегда сохли по нему и толпами увивались за нами по дороге домой. Меня они смешили, особенно когда подбивались ко мне в подружки, чтобы сблизиться с Женькой.
Но чего лукавить? Мне часто хотелось бы таких же тёплых отношений с ровесниками, как у брата. Я искренне гордилась за Женю и радовалась за него, окруженного друзьями, но на фоне их крепкой компании ярче ощущала своё одиночество. В школе меня уважали и даже приглашали куда-то, но близких дружбы ни с кем особенно не складывалось. У меня были приятели, даже компания, объединённая музыкой и новыми концертами, куда мы прорывались всеми силами. Для большинства же я была странноватой девочкой, двинутой на театре и рок-музыке. Впрочем, последняя часто становилась ключиком к общению, как ни странно, почти всегда с парнями. Видимо, выросшая в обществе Женьки, я с детства лучше ладила с мальчишками, в глубине души всё же мечтая о близкой подруге. Но с девчонками общий язык найти получалось редко: то ли разговоры оставались сугубо поверхностными, то ли я не могла отделаться от ощущения неприязни с их стороны. Фальшь я распознавала в момент и понимала, когда меня обсуждали за спиной, считая странной или стервозной. Женька тоже замечал это, и успокаивая меня, утверждал, что они завидовали.
А я и не знала, правда или нет. Чему было завидовать? Невысокая, с копной вьющихся каштановых волос, я не считала себя красавицей и стеснялась своей излишней худобы. Мальчишки, правда, нередко проявляли ко мне знаки внимания, но немного побаивались моего брата. Впрочем, в романтическом плане меня никто из них не интересовал.
Отдушиной долгое время была театральная студия, но там мы боялись сближаться, зная, что окажемся конкурентами при поступлении. Честно говоря, сейчас я вздохнула спокойно и надеялась, что скоро встречу близких людей, с которыми мы бы понимали друг друга с полуслова и могли говорить обо всём.
Впрочем, никто на свете не смог бы заменить мне Женьку, как и ему меня. Хотя недавно появился ещё один особенный человек в моей жизни.
Я пока никому о нём не рассказывала. Да и говорить не хотелось вовсе: разве что петь. Эта тайна разливалась в груди, как солнечный свет на закате, как тепло чая внутри после морозного дня, как волны по песку.
– Дин, чего в облаках витаешь? – окликнул меня Женя. Я встрепенулась. Видимо, слишком задумалась, в деталях прокручивая нашу последнюю встречу.
– Замечталась. – почти честно призналась я. Ещё слишком личное, хрупкое, чтобы произносить что-то вслух. Я боялась, что первые чувства, облачённые в слова, утратят своё волшебство. Нужно было дать им окрепнуть. – Я хотела сказать, что мне пора. Мы с ребятами сегодня хотели собраться, музыку послушать, отметить...
Тоже мне, актриса! Я не выносила обмана, особенно в отношении близких, и ложь всегда давалась мне тяжело. Но на этот раз я не могла сказать правду не потому, что боялась реакции, а потому, что действительно не готова была делиться своим секретом.