Покачала головой, закатив глаза. Он хмыкнул и напомнил про чай.
Расположившись на кухне, мы потягивали горячий чай, и поедали ягодный пирог. Я еще вчера думала – зачем целую порцию сделала, а не уменьшенную, вот и пригодилось. Дома и стены помогают, как говорится. Чувствую себя здесь увереннее, чем где-либо. Из-за этого не тушевалась и не жалась, а вела себя как если бы была одна дома, ну или с подружкой. Глянула на Белова, он удобно расположился на стуле и чувствовал себя как дома. Все как с гуся вода! Денис развлекал забавными историями с универа, а я молча слушала его. Почти каждое действие истории, он сопровождал жестами, и, чего и следовало ожидать, снес со стола кружку. Она эпично сделала поворот в воздухе и разбилась в дребезги.
- Ой, Мила! Прости! Вот я болван! Сиди-сиди, я сейчас! – Дэн сел на пол и стал собирать осколки, и конечно же, порезался. Уффф, вот ведь.
- Денис, не мельтеши! Сиди! – гаркнула я на него так, что парень присмирел и сел на стул, держась за руку. Я схватила со стола бумажные полотенца, оторвала несколько штук, свернула и прижала к его порезу.
Посмотрела на пол кухни – осколки надо бы убрать, но и руку надо обработать. Опять же – не на кухне.
- Пошли в спальню.
- Оу, Мила, я порядочный парень, и за чай расплачиваться натурой не готов! – остряк-самоучка, блин!
- Там аптечка, шутник!
- Да, ладно, за такой пирог я на все согласен!
- Уймись, Петросян! – я улыбнулась и повела раненого в спальню.
Старательно обойдя осколки, провела в спальню, усадила на кровать и стала искать в коробке, что достала из-под кровати, лекарства. Тааак, перекись, диски, бинт, лейкопластырь… Обработав порез перекисью, похихикала над стенаниями Дениса, поцокала языком, сказала ему, что он ведет себя как маленький, подула на ранку (вот ведь ребенок!), лейкопластырь не подошел, остался только маленький, пришлось забинтовать.
- Ну, вот и все! – я все еще держала его за руку.
- А поцеловать?
И я, совершенно без задней мысли, стала наклоняться над его рукой, потом опомнилась, и покосилась на парня. А он смотрел на меня не мигая, да так пристально, что я потерялась в его глазах. Помните, я говорила, что глаза его холодны, как лед? Теперь там бушевало ледяное пламя! Он буквально гипнотизировал меня, и с каждым мгновением становился все ближе ко мне.
- Спасибо тебе, медсестра… - прошептал Белов и поцеловал меня.
Вот знаете, как пишут в романах – он нежно прикоснулся ко мне, и я не смогла устоять против его нежности? Врут, безбожно врут! Я смогла устоять против его нежности, но вслед за первым, таким легким и трепетным поцелуем, пришел второй – яростный, жгучий, подчиняющий, и я подчинилась. Мои руки взлетели и опустились на его голову, а пальцы зарылись в его волосы. Этот поцелуй открыл мне глаза – есть симпатия, переходящая во влюбленность, буквально на грани. Я уже сидела на коленях парня, его руки держали меня за талию, а губы дарили поцелуи. Вот его руки оторвались от моего тела и зарылись в мои волосы, оттянув голову, тем самым открыв шею. Губы парня переключились на нее, все так же удерживая мою голову, парень неспешно целовал меня, местами прикусывая кожу, местами нежно касаясь, а иногда и впиваясь в нежную кожу. Ох, завтра буду краснеть за свой вид... Вот его губы отнялись от меня, руки скользнули под футболку и потянули ее вверх. Не давая мне опомниться, Белов приник ко мне поцелуем, властно раздвигая губы и проникая языком мне в рот. Казалось, я плавилась от прикосновений парня к своему телу. Я стонала в губы парня и старалась сильнее прижаться к нему. Но я чувствовала прикосновение не кожи, а его рубашки.
- Сними… - шептала я ему в губы, я дергала за рубашку. – Сними же, ну!
- Помоги, - так же шепотом ответил мне парень, и я принялась нервно сдергивать ее с него. Опомнившись, расстегнула пуговицы и прошлась руками по его груди. Оххх, какой же он! Стащив рубашку наполовину, прижалась губами к его шее, возвращая ласки. Денис задергал руками, рывками снимая рубашку до конца. А затем подхватил меня под попу и сжал мои ягодицы. А я уже как полоумная обцеловывала его шею и спускалась ниже по груди. Вот я слышу щелчок, и мой бюстгальтер уже не на мне. Рывок – и я отнята от его тела, а сам он приник к моей груди, вобрав сосок в рот. Я откинула голову, двинула бедрами и простонав, схватилась за его плечи. Денис переходил от одной груди к другой, удостоив своим прикосновение другую горошинку соска. Меняется положение – и я лежу на кровати, ощущая твердость матраса и вес парня, навалившегося сверху. Закидываю ноги ему за спину и тянусь к его губам. Его руки поглаживаю грудь, проходятся по животу и плавно спускаются к бедрам. Он отстраняется от моих губ, и, глядя мне в глаза, снимает в меня домашние штаны. Снимает медленно, не торопясь, не разрывая контакта глаз. Вот штаны сняты, кинуты в сторону, и он наконец отпускает мой взгляд, чтобы прижаться губами к моему колену. Я дергаюсь, так как мне становится щекотно, и чуть не лягаю его. Хмыкнув, парень возвращается к моим губам, своими руками закидывая мои ноги себе за пояс. После крайне жаркого поцелуя, от начинает спускаться к шее, затем его внимание опять привлекает грудь. Поиграв с ней, он переходит к животу, неспешными поцелуями кружа вокруг пупка. Вот его губы оказываются на кромке кружевных трусиков, и я замираю.