Щепак подошел ко Львову, сел рядом.
— Вот, инженер, дела-то какие… Хлеб сдали, с ремонтом раскачиваемся, а вот с кормами слабовато. Как говорят, нос вытащим, хвост увязнет.
— Что вы хотели сказать мне, Михаил Петрович? — Львов оборвал директора на полуслове. Начнет старик говорить, час можно просидеть и уйти ни с чем.
— Я о Вороновой. Говорят, слабо знает технику, на второй ферме чуть не оставила скот без воды. Может, попробуем куда-нибудь передвинуть ее, а? — и Щепак, увидев, как на скулах Львова выступили желваки, примирительно закончил: — Трудно ведь ей метаться по всему хозяйству, да и работа сейчас в основном здесь, на усадьбе…
Сразу, с первых дней работы со Львовым Щепак почувствовал, что инженер относится к нему как-то неприязненно, сухо. Правда, столкновений у них не было — может быть, потому, что директор всегда старался сгладить все острые углы в их отношениях и обычно советовался с молодым инженером по всем вопросам, даже по тем, которые мог решить самостоятельно. Львов считал в таких случаях, что директор боится ответственности, проявляет ненужную мягкость и либерализм, и старался дать неожиданный ответ, озадачить Щепака. И сейчас, хотя Львов точно знал, что на Сашу напел Федор Трофимыч, — защищать ее не стал и быстро согласился.
— Да, верно, ей надо изучать технику. У нас в мастерских свободное место контролера, Трофимычу одному тяжело…
И Львов с удовольствием заметил: директор не ожидал такого оборота.
— А справится? — произнес Щепак.
— Справится. Трофимыч поможет, он у нас лучший специалист, опытный… — на слове «опытный» Львов сделал ударение.
— Что ж, правильно, — опытный.
— И я говорю — опытный.
— Да и с ремонтом у нас большие трудности, люди нужны…
— Трудности у нас везде можно найти. Мы их сами изобретаем, чтобы затем их же, так сказать, настойчиво преодолевать.
Щепак не любил, когда Львов начинал иронизировать, и поспешил закончить разговор.
— Решено: переводим дивчину контролером, так сказать, в интересах дела. И ты ей сам скажи, поделикатнее…
Летучка «25—20» меняла мотор. Впереди кабины стояла тренога с талью, похожая на марсианина. Саша медленно опускала цепь с новым мотором. Стручков лежал на спине под рамой и готовил место для двигателя. Мотор никак не хотел соединяться с отживавшей свой век летучкой, все надо было «подгонять», и Колька злился.
— И откуда достали такого красавца — все ему не так да эдак! Дали, называется, моторчик, чтоб ему…
Вдруг Саша заметила инженера. Его модная серая кепка и кожаная куртка издалека бросались в глаза. Инженер шел к летучке.
В душе Саша побаивалась Львова: он напоминал ей завуча. Тот тоже был молодой, всячески старался подчеркнуть разницу в служебном положении, был излишне строг и придирчив. Инженер ни разу не поговорил с Сашей просто — только отдавал приказания. Говорили, что Львов изобретает какой-то хитроумный прибор. Сидит до ночи в своем кабинете, даже на танцы не ходит. А человек холостой. Девчата местные от него без ума. Хотя, все уж, кажется, инженером «переболели» и оставили его в покое. Маша как-то сказала даже, что у Львова вместо сердца вставлен карбюратор. И вообще инженер был для Саши загадочным человеком. Замкнутый, серьезный. Слишком серьезный, не по годам.
— Воронова!..
— Тише, — остановила его Саша, и Львов запнулся. А она чуть прищурила глаза и наклонила голову. Слушала что-то. Львов тоже невольно прислушался, но ничего особенного не услышал. В мастерских тарахтел движок, да где-то в селе слабо трещал мотоцикл.
— Что такое? — шепотом спросил инженер и в душе ругнул себя: это еще что за шептание!
— Слышите, — так же шепотом ответила Саша, — слышите, листья поют…
Рядом ярко-красный клен действительно пел на разные голоса. Интересно. Но…
— Воронова! Вы переводитесь с сегодняшнего дня согласно приказу директора в мастерские на должность механика-контролера. Понятно?
Львов закусил губу: хорош, распорядился. Будто зачитал указ. Неловко, не вовремя все получилось…
— Понятно?
Саша кивнула. Яснее ясного. Осрамилась с движком, вот и переводят. Вежливо, деликатно. Лучше бы выругали. Теперь все сразу поймут — какой из нее механик? Позор! Только начала входить в курс дела — допустила аварию, а теперь в мастерские — железки браковать да ведомости переписывать. Саша зло рванула цепь. Мотор качнулся, и крюк выскользнул. Двигатель ударился о крыло и пополз вниз на Стручкова.