— Одиночки за круглым столом собрались, — весело проговорил парень, — закурим же трубку мира.
Он протянул Виктору хрустнувшую целлофаном пачку сигарет. Глаза парня, круглые, чуть навыкате, смотрели добродушно, даже ласково. Познакомились.
— Давид, можешь звать короче — Додом.
— Сельхозник? — кивнул на значок Виктор.
— Агроном согласно прописке в дипломе, а ты — инженер?
— Инженер, верно, угадал.
— Коллеги, значит? Вижу — ты такой же инженер, как я агроном. Мило, очень мило, — как-то слишком радостно, по-актерски наигранно подхватил Дод.
— Я действительно инженер, — не понял Виктор и нахмурился.
Пронзительно завыла труба, загрохотал барабан — началась вечерняя программа. Виктор покосился на эстраду — только музыки еще не хватало.
— Да я вот о чем. Нас готовили куда? В село. А мы где? Здесь. Ясно? — объяснял Дод. — Да ты не хмурься, есть и хуже, я вон все же при заводском подсобном хозяйстве числюсь, а один мой кореш — тот, знаешь, магазином «Цветы» заведует! Ох, и ловкач! Виртуоз!
— Привет, Дод Ваныч! — ему угодливо поклонился проскользнувший по залу толстый, пухлый мужчина с блестящим розовым «глобусом» на плечах. — Как жизнь, друже?
— Ничего, дышим, — И Додик вновь обратился к Виктору: — Хороший парень, умеет жить.
— Как — умеет?
— Как? — изумился Додик. — Весело живет. Это я сегодня один случайно забрел перекусить — в десять у меня, брат, серьезное свидание с одной деткой, ох и девочка — сила!
Он сунул в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, жадно, глубоко затянулся. Виктор, прикуривая, неприятно поморщился — от зажигалки пахло бензином. «Что это со мной творится, — думал Виктор, — все меня раздражает».
— У моей девочки сильнейший папахен — только что приехал с Севера, привез вагон грош! Вот где заработать можно, — продолжал Додик. — Север, Клондайк!
— Ну и езжай, что тебе мешает?
— Э, це все не по мне — у меня натура поэтическая — пустыня меня убьет. С юных лет привык к городскому образу жизни. Знаешь, был я как-то все лето в совхозе, не мог вырваться. А когда приехал — не поверишь! — увидел автомат для газированной воды — простая вроде штука, а чуть не заплакал…
Додик опрокинул рюмку и сразу же налил себе другую. Его круглые глаза улыбались, на лице сияла довольная улыбка. Виктора раздражал собеседник, его чуть приблатненный говорок и блаженное, самодовольное выражение сального, розового лица. Виктор старался не смотреть на него, но желание поспорить победило: он поднял голову и уперся взглядом в его глаза.
— Значит, любишь наш городок, или свою девчонку, или ты любишь гроши ее отца? Или все вместе?
Додик моргнул, затем опять заулыбался.
— Конечно, Москва или Питер лучше…
— Ты не крути, скажи прямо: сбежал из совхоза, да?
— Эко ты, старик, режешь без ножа. Пусть будет: сбежал. Но я свое отработал — два года почти, без малого. И знаешь где? В совхозе «Степной». Новый, все только устанавливалось, утрясалось.
«Степной»?! Интересно. Такой парень, такой «лоб» ушел, а Саша теперь там… Видно, ей действительно несладко. Не пишет. А говорили — совхоз один из лучших, все там гладко, все тихо, мирно. Не совхоз, а рай на земле.
Додик взглянул на часы.
— Что, старик, загрустил? Плюй на все — береги свое здоровье. Все это мелочи жизни. А девчонка моя — честно сказать — золото. Влип я, верно, окончательно и бесповоротно.
Додик снова ласково улыбнулся, и Виктор остыл. Чего он придирается к парию? Какое дело ему до других? Виктор поднял рюмку и выпил.
— За любовь, — налил вторую и выпил. — А мне, брат, не везет… И город наш надоел и все кругом — скучно. Уехать бы, действительно, куда-нибудь, на Север, что ли?
— Брось тоску, брось печаль! Заходи ко мне — познакомлю… — Додик достал аккуратный блокнотик в серебристом переплете, вырвал листок и быстро что-то написал.
— Возьми мой адрес, заходи запросто — в любое время. — И Додик сунул листок Виктору в карман.
— У меня, старик, есть тоже любовь… И знаешь где?
Виктор разлил остаток вина из своей бутылки в обе рюмки. Додик внимательно смотрел круглыми повлажневшими глазами. Компанейский парень. Виктор еще раз подумал, что зря придрался к нему. Зря.
— Уехала моя любовь в твой «Степной»…
— Да ну? Давно? При мне вроде никого из новых специалистов не присылали.
— Недавно. Механик она. И уже с людьми не сработалась, в управление письмо пришло.
— Э, значит скоро вернется, не грусти. А письмо — хорошо, можно использовать, — Додик пригнулся, зашептал, — история повторяется. По секрету скажу, да и дело прошлое: в свое время я сам на себя три анонимных письма написал, а одно организовал — попросил человека. К сигналам сейчас ой как прислушиваются! — Додик широко улыбнулся, откинулся и крикнул: