— Хорошо, приду, если… — но шум сорвавшегося с места газика заглушил остальные слова. Львов услышал то, что хотел услышать. Саша успела сказать лишь то, что ей хотелось ответить. А остальное… остальное никому не нужно — ни ему, ни ей. Саша шла, легко перепрыгивая через лужи и считала их: одна, две, три, четыре…
В коридоре пахло жареным луком и пылью. Войдя в комнату, Саша поняла: мать не ждала ее. Она сидела в халате перед мольбертом и писала, наверное, в сотый раз копию с шишкинского «Утро в сосновом бору». Вокруг лежали кисти, тюбики с краской, измазанные тряпки, похожие на осенние листья.
— Сашенька? Приехала! С каким же поездом? — Мать быстро встала навстречу.
Сашу удивило: какое значение имеет, с каким поездом она приехала?!
— Я, мама, на машине, — ответила она и мельком заглянула в зеркало: ой, какая довольная рожица!
— Да, да, хорошо, — рассеянно ответила мать. Саша повернулась и заметила, как она быстро убрала со стола пепельницу с окурками: значит, в доме был мужчина. Мать встревоженно посмотрела ей в глаза, и Саша увидела: глаза матери сегодня особенно похожи на ее глаза — такие же большие, серые и немного наивные. Саша ответила безразличным взглядом, и мать успокоилась, повеселела:
— Есть что покушать, мам?
— Конечно, Сашенька, сейчас. Ох, я со своей рассеянностью! — мать засуетилась, собирая завтрак. И хотя Саша предполагала, что ей по приезде в родной дом только и придется делать, что рассказывать о своей новой жизни, — разговор не клеился. Она вяло съела бутерброд, запила его теплым чаем, и завтрак показался ей не таким вкусным, как у себя, в совхозе. Саша походила по комнатам и почувствовала, что ей скучно, что окружающие ее знакомые с детства вещи не трогают ее, а раздражают. Мать села за стол и принялась вставлять в рамки акварельные этюды — в конце года готовилась областная выставка.
«Как это на свете бывает: художник — это же человек особенный, душевный, чуткий, а мама — замкнутая? — думала Саша. — Вроде и не рада моему приезду… Я так долго не была дома. Хотя, может, это мне так кажется, а для нее время летит быстрее?»
К Центральному скверу Саша шла медленно, но все же пришла раньше восьми. Белая арка резко отделяла оранжевое небо от темно-синего асфальта. Деревья стояли обнаженные, и только боярышник пламенел багровыми узорчатыми листьями. На самой большой клумбе у фонтана доцветало несколько белых астр. В бассейне валялись опавшие листья, в лужице грязной воды плавали окурки и обертки конфет. Саша медленно обошла вокруг фонтана и вышла к арке. Вечерело.
«Зачем я пришла? — подумала Саша. — А вдруг он не придет?»
И тут же поймала себя на мысли, что ей хочется, чтобы Вадим Петрович непременно пришел и как можно скорее.
— Саша, — прозвучал знакомый голос, и она, вздрогнув, обернулась: перед ней стоял Львов, свежевыбритый, пахнущий духами, в начищенных до солнечного блеска узконосых ботинках. Он улыбался, и Саша невольно улыбнулась в ответ.
— Так какова наша программа?
Саша развела руками, прищурилась лукаво:
— Вы главный инженер — вы и решайте!
— Здесь я просто… человек. — Львов достал сигареты, но, повертев пачку в руках, спрятал обратно в карман. — В кино пойти, да билетов сейчас не достанешь. Будем рассуждать логично: в театре скучно, в ресторан ты не пойдешь…
Саша видела инженера таким впервые: он явно растерялся. Она отвела взгляд в сторону: всегда решает все с хода, пусть подумает. Здесь ему не совхоз, не мастерские…
— А, идем просто погуляем, а там что-нибудь само собой придумается.
— Как хотите.
— Идем! И я прошу тебя: называй меня на «ты». Неужели это так трудно?
Саша улыбнулась глазами и неожиданно для себя и Львова храбро взяла его под руку.
— Идем!
Львов внимательно взглянул в ее глаза.
— А знаешь, Саша, глаза у тебя какие-то особенные, они и серые, и в то же время голубые. Да, да, смотри — голубые! — Он искренне удивлялся, брови его стягивались к переносице, где всегда залегала упрямая морщинка. Саша шла молча и чувствовала, что инженер рассматривает ее как-то по-новому, не как раньше, в совхозе. Ей было немного неудобно от его пристального взгляда, но она молчала: то, что говорил Вадим Петрович, было интересно, ново. Хотя он просто рассказывал ей о событиях, связанных с тем или иным местом города, по улицам которого они сейчас шли вместе. Саша в душе удивлялась — оказывается, Львов, совхозный инженер, любил и знал город, пожалуй, лучше любого городского старожила. И ни одного слова о чем-либо, касающемся их отношений.