— Верно, я не то говорю, прости меня… — Виктор, оглянувшись кругом, встал на колени. Саша оттолкнула его и выскочила из подъезда. Дома напротив слегка качались. Прямо перед ней высился старый клен. Черные спутанные ветви его уходили в холодное ночное небо: казалось, дерево вырвали и поставили корнями вверх. Саша пошла вдоль пустынной улицы. Виктор вскочил, отряхнул колени и догнал ее. Он виновато заглядывал ей в лицо, жалко морщился.
В сквере, у фонтана, они остановились, Саша что-то искала при свете луны и, не найдя, печально улыбнулась.
— Что ты? — встревоженно спросил Виктор. — Не хочешь даже говорить со мной… — В его голосе звучали жалобные нотки. И хотя Саше и не стало его жалко, она все же ответила:
— Вечером здесь росло несколько астр, а сейчас их уже нет, кто-то сорвал…
В ее голосе Виктор уловил скрытую грусть и упрек. Кому? В чем? Он не понял. Больше Саша ничего не сказала, так они дошли до ее дома. В подъезде Виктор заговорил снова:
— Пойми, я готов на все ради тебя. Нельзя так легко отказываться от друга. Послушай меня. Мы живем в скоростной космический и сумасшедший век. Как в трамвае — все на ходу. Входят и выходят люди, и так легко потеряться, так просто не встретиться, не успеть…
— Поздно уже… Ночь. Я хочу спать.
Саша взбежала по лестнице.
— Я приду завтра, не уезжай! — крикнул Виктор.
— Как хочешь, — донеслось сверху. Хлопнула дверь. Щелкнул замок. И сразу установилась глухая, звенящая тишина.
В комнате было темно. Мать спала. Саша подошла к окну — чугунная ограда маслянисто поблескивала в лунном свете. Вдоль улицы быстро удалялась, перепрыгивая через лужи, темная фигура…
«Завтра уеду с первым же поездом, назло всем уеду», — решила Саша.
Ночной холодный и сырой воздух играл занавеской. Вдали яркими светлячками вспыхивали и гасли окна. За ними таились незнакомые люди. У каждого человека были свои заботы и радости, тревоги и мечты, свое горе и своя любовь. Каждый о чем-то думал… Может, где-то рядом у окна, тоже без света, сидела такая же Саша. Ведь среди тысячи тысяч людей должны же быть похожие… Ну, не внешне, так по судьбе? Вот бы встретиться… Но попробуй, отыщи! Это не совхоз, где каждого встречаешь на день по десять раз. А хоть и встречаешь, так разве все знаешь друг о друге?
Саша грустно улыбнулась, несколько раз с удовольствием вдохнула вкусный прохладный воздух. Он был густой и свежий, казалось, его можно было черпать в пригоршни и пить. Саша посмотрела вниз, на шевелящиеся по земле тени. Голова чуть кружилась. Саша чувствовала, что она все еще пьяна. И на душе стало противно и горько. Платье казалось тесным. Она разделась и, налив в ванну холодной воды, сидела в ней, пока зубы не стали выбивать дробь: тт… ттта… тттак… Так тебе и надо! Ты все хотела необыкновенного, а когда все оказалось обычно и просто, сразу раскисла. Эх, механик… А почему это: когда долго ждешь чего-то, то при встрече к радости всегда примешивается грусть?
МАШИНЫ И ЛЮДИ
Бензовоз резко затормозил у самых окон общежития.
Саша влетела в комнату и, быстро скинув пальто, принялась выкладывать на стол привезенные из города подарки. Маша неподвижно сидела на кровати и безучастно смотрела, как из сумки появлялись:
— Ириски «Золотой ключик» — это нам с тобой, Маша. Яблоки — это нам и Вальке (Валька — дочка кладовщика, трехлетняя кудрявая толстушка). Сигареты с фильтром — Кольке…
— Тебе он нравится? — вдруг спросила Маша. Глаза у Саши расширились.
— Кто?
— Ну, кто? Стручков! — Маша опустила голову, и уши ее вспыхнули. Саша бросила полупустую сумку и подсела к Маше.
— С чего ты взяла? Никто мне не нравится. И вообще я сюда работать приехала. — И Саша, невольно вздохнув, повторила: — Работать приехала, слышишь, чудачка? Ра-бо-тать.
— А мне говорили, что у вас любовь… По фермам-то вместе ездили. И всегда он тебя нахваливал, особенно последнее время…
Маша не удержалась, всхлипнула. Саша обняла ее.
— Какая глупость…
Так вот почему Маша последнее время сторонилась ее! Сказывалась больной, чтобы не идти вместе в клуб, а по вечерам сидела над книгой грустная и читала одну страницу целый час… Эх, Маша, да не нужен мне твой Колька! И никто мне не нужен! И никто мне не нравится. И не понравится. И любить никогда никого не буду…
— Машенька, выдумки все это. И любовь — выдумали, а если и есть где она, любовь эта, так от нее только одни неприятности.