— Виктор?!
В голосе ее было что-то такое, отчего сердце его сжалось.
— Видишь, приехал. Я остановился у вашего Щепака — и сюда сразу. Поздно, правда, но я на секундочку. Можно?
— Отвернись, я встану.
Виктор отошел и сел за стол, положив руки на холодную клеенку. Перед ним лежали исписанные листки — Маша их быстро убрала, но все же он успел прочесть одну фразу: «конечно, я вела себя глупо». Саша села за стол и положила руки так же, как он.
— Вот я и приехал в твой совхоз, — повторил Виктор.
— Командировка?
Виктор кивнул. Он смотрел на Сашу — здесь она выглядела иначе, чем в городе: глаза строгие, темные, на лоб спадала густая прядка волос. Саша пыталась убрать ее назад, но прядка не слушалась и упрямо падала на лоб. Виктор покосился на Машу, та надевала пальто. Да, иногда люди догадливы…
— Ты куда? — спросила Саша.
«Да, люди догадливы. Иногда даже излишне…»
— Тут надо… — неопределенно ткнув рукой в сторону дверной ручки, бросила Маша и вышла.
— Значит, командировка. Это хорошо. Хорошо, что ты приехал и именно сегодня, — задумчиво, как бы про себя, произнесла Саша. — Это хорошо…
Виктор пригладил волосы. Придвинул свой стул ближе к ее стулу.
— И я очень рад, что ты… рада, — улыбнулся Виктор. — Рады, рада, рад — виноград. Я сюда ненадолго и почти что неофициально. Перед отъездом я был у твоей мамы, Сашок, и мы…
— Прошу, не называй меня больше так.
— Почему?
— Так.
— Ну, что ж, — глубокомысленно, с чуть заметной иронией произнес Виктор. — Тогда я умолкаю и передаю слово документам.
Он, подражая фокуснику, сделал в воздухе пас рукой и выхватил из пиджака листочек бумаги. Развернул и положил перед Сашей. После слова «приказ» на листке было напечатано:
«Перевести механика совхоза «Степной» Воронову А. С. в распоряжение Управления по семейным обстоятельствам».
— Это еще что за «обстоятельства»? — удивилась Саша. — Что-нибудь случилось? С мамой?!
— Ничего, жива, здорова. Эх ты, наивная девочка, ничего не понимаешь…
Он явно наслаждался ее недоумением и не мог скрыть улыбки — она так и растягивала его рот. Саша заметила, что при этом на щеках Виктора образовались небольшие морщины — это было ново.
— Может, все же объяснишь?
— А что тут объяснять. Мать у тебя одна, ты у матери тоже одна — логично? Логично. Вот я и использовал это обстоятельство. Кое-где поднажал, поплакал (ну это тебе не интересно) — и вот приказ. И не делай большие глаза, а то не выдержу и поцелую! Правда, здесь еще надо твой отъезд согласовать с начальством, но, я думаю, мы это сделаем в темпе и… айда в город, нечего здесь грязь месить. Пожила, помучилась и хватит.
— Значит, ты все уже сделал? Оперативно!
— Да уж такая работа у меня — оперативная, — Виктор взял приказ, бережно сложил его и спрятал в карман.
— Оперативная… — задумчиво повторила Саша. — Значит, учел все обстоятельства. А меня?
— Что — тебя? — Виктор вертел авторучку. Около пера в несколько слоев намотана лента, видимо, здесь была трещина. Саша отобрала ручку и, четко выговаривая по слогам каждое слово, произнесла:
— А меня вы спросили? Привез мне бумажку! Я ее что, вместо себя здесь людям брошу? А не учел ты, что это… это немножко подло?
— Что ты вскипятилась? Или тебя здесь уже оболванили совсем: кирзовые сапоги понравились?
— Сапоги! Кроме сапог — здесь еще и люди, к вашему сведению, есть, которые в них ходят. Да разве дело в сапогах?
Виктору вдруг сделалось смешно: он никак не мог поверить, что все, что говорит Саша, — во все это она верит. Неужели она хочет разыграть его? Или ее смущает, что он «областной начальник»? А Саша продолжала несколько тише, спокойнее:
— Ты, Виктор… просто избалованный, что ли? Ничего не видишь. Людей ты не видишь. Вот есть здесь парень, в кирзовых сапогах ходит. Писала я о нем — Стручков. Не помнишь? Конечно, где тебе. А вот сегодня мы с ним говорили, с ребятами говорили о важном деле… Тоже тебя оно, конечно, не интересует. Так вот, Стручков сказал замечательные слова — кирзовые, солдатские: «когда идешь в атаку — смотри только вперед и главное — не забывай товарищей, чувствуй их локоть».
— Очень мило! Браво! Но поверь, и я говорить могу, и не менее красиво. Но я приехал к тебе не как начальник, не как лицо официальное, а как…
— Ясно, у тебя несколько лиц! Спасибо за откровение, — насмешливо заметила Саша.
Виктор откинулся на стуле, сжал пальцами холодный край стола:
— Ну, зачем же так, Саша? С тобой невозможно стало говорить.