Он умел казаться обиженным. Таким страдальцем, знающим, что мучается за правое дело, таким бедненьким, что хочется подойти и погладить по головке, как ребенка. Саша взглянула ему в глаза. Он вежливо опустил веки.
— Не много ли ты взял на себя? — сказала она тихо.
Он не ответил. Сидел, прикрыв глаза, тихонько раскачиваясь. Зачем она упрекает его? Ведь он искренне желает ей лучшего… Лучшего ли? И — ей или себе?
— Ладно, не дуйся: это не в твоем репертуаре, — Саша встала. — Может, ты разденешься? Хочешь чаю?
Но Саша ошиблась, думая, что он обиделся. Просто он устал с дороги. Веки тяжелели, тело охватывала приятная, спокойная лень. Виктор с трудом проговорил:
— Не будем ссориться. Я со всем согласен. За все я «за». Идите в атаки, надо — и я пойду…
— Поставить чай?
— Атаки? Только надо знать свое место. Не верю я, что здесь надо идти в атаки, не верю, что ты должна здесь, именно здесь…
— Так ты разденешься?
— Именно здесь идти в атаку…
— Ну, завелся! Чай ты пить будешь?
— Чепуха. И вообще незаменимых людей нет. Все делается с выгодой. Все должно быть целе-со-об-раз-ным.
— Какое варенье любишь: смородиновое или вишневое? — Саша поставила чайник на плитку, щелкнула выключателем.
— Везде расчет, везде логика.
— Сними пальто, тепло у нас…
— Приказ подписан, и все разговоры ни к чему. Только меня подведешь…
— Я тебя ведь не просила, — Саша подошла к нему и затормошила за воротник пальто. — А ну, встать!
— Варенье я не люблю, устал чертовски, ничего неохота…
Виктор медленно поднялся, надел шляпу:
— Отложим чаепитие до лучших времен. Мне пора. Поздно, а то ваш Щепак еще поднимет тревогу да бросит весь совхоз на розыски.
Он подошел к двери. Повернулся. Порылся в карманах, вынул сигарету и показал ее Саше: можно? Она кивнула.
— Ну, счастливо, я пошел.
Он привалился плечом к косяку. Не уходил.
— Как знаешь. Видишь — какая я хозяйка!
Саша подошла к нему. Виктор приоткрыл дверь и выбросил начатую сигарету в коридор.
— Так, я пошел…
Он вдруг шагнул Саше навстречу и обнял ее. В углу защелкал крышкой чайник. Лицо Виктора приблизилось. Саша откинула голову и спокойно посмотрела ему в глаза:
— Чай кипит… До свиданья.
Виктор надвинул шляпу, перевел дыхание. Скорбно изогнул губы. Резко повернулся и вышел. У подъезда стояли двое — девушка и парень в телогрейке — и о чем-то горячо спорили. В черном небе висели звезды. И среди них — гигантский ярко-оранжевый апельсин. На разъезженной дороге в колеях вкусно похрустывал лед. За углом общежития Виктор споткнулся. «На правую — будет несчастье», — подумал он. Подойдя к дому Щепака, он споткнулся второй раз — левой ногой: «А теперь к счастью. Вроде одно другим компенсируется…» Проходя через двор, Виктор не заметил выбоины у крыльца, споткнулся и упал. В соседнем дворе залаяла собака. Виктор рассмеялся: «А теперь обеими ногами и носом — это уж неизвестно к чему — к счастью или несчастью». На крыльцо упала изломанная полоска света, и из открытой двери появился Щепак. Спросил с тревогой:
— Не ушиблись?
Собака залаяла громче. Виктор озорно крикнул в ночь:
— Дай, Джим, на счастье лапу мне!
Пропуская гостя в комнату, Щепак подозрительно принюхался, но спиртным от инженера не пахло…
ТОЛЬКО МЕЖДУ НАМИ
Утро выдалось морозным. Заснеженные крыши облиты ярко-красным светом восходящего солнца. Из труб в бледно-розовое небо поднимаются столбики сиреневого дыма. Окна домов расписаны причудливыми голубыми узорами. Бревенчатые стены, покрытые тонким слоем белого инея, казалось, звенят от холода.
Когда Львов поднимался по ступеням крыльца в контору, сапоги простучали по доскам так громко, будто крыльцо было железным. В коридоре очки сразу же запотели. Львов снял их и протер платком. Пахло углем: наверное, рано закрыли печи. Дверь, ведущая в приемную директора, резко отворилась, и Львов вздрогнул. Он плохо спал эту ночь, встал весь разбитый, в скверном настроении и решил перед работой прогуляться, но мороз заставил его поторопиться. Входя в контору, Львов был уверен, что пришел раньше Щепака, но директор, оказывается, уже был на месте.
— Зайди ко мне, — кивнул Щепак, и Львов машинально отметил, что директор начал всерьез курить: в левой руке Щепака дымилась сигарета.
— Не спится старому… — тихо пробурчал Львов, проходя вслед за Щепаком в кабинет и с неприязнью рассматривая толстые валики жира на директорской шее. В кабинете сидел черноволосый парень в коротком сером пальто. Над чуть вздернутой верхней губой чернела ленточка усов.