Справа промелькнуло недостроенное здание, наверное, Дом культуры. Дорога, увы, явно оставляла желать лучшего. Будто не улица, а гигантская стиральная доска. Машина прыгала на рытвинах, в кузове стучали, перекатываясь, какие-то железяки. Колька взглянул на Сашу еще раз: лицо нового механика было грустным. «Приехали бы весной — другое дело, весной у нас хорошо, все в цвету, в тюльпанах», — хотел сказать Колька, но сказал другое:
— Да, это вам не Рижское взморье. Прикажете к конторе или сразу обратно?
ПЕРВЫЕ ВЕСТИ
Виктор Шатков уже три месяца работал инженером-инспектором в управлении совхозов.
Управление занимало одно из старинных зданий города. Это был белый, каменный, трехэтажный дом, перегороженный внутри фанерными стенками на десятки кабинетов. В темных извилистых коридорах стоял густой запах канцелярского клея и табачного дыма. Виктор сидел за дубовым, массивным столом, наклонив голову. В выдвинутом ящике лежал свежий номер польского «Экрана». Рядом щелкали на счетах, звонили по телефону, говорили о заготовках дров и картошки на зиму.
Виктора не интересовали ни дрова, ни картошка. И заботы сослуживцев тоже. Ему претила канцелярская работа. Разве для того, чтобы щелкать на счетах, перебирать «исходящие» и «входящие» бумаги да мотаться неделями по командировкам надо было кончать институт?! Нет, Виктора удерживало здесь то, что он про себя называл своей генеральной линией жизни. Здесь, в городе, под боком управления находился его институт. Там в знакомых аудиториях, мастерских работали его учителя. Они знали и ценили его. Не зря же декан сам приходил к его начальнику и договорился о том, чтобы Виктору создали условия для научной работы. Ему, вчерашнему студенту, открывали двери в заманчивый и многообещающий мир науки. Ради этого можно было пощелкать на счетах, посоставлять сводки, поездить по совхозам… Виктор часто в мечтах представлял то время, когда он, молодой доктор технических наук, автор нескольких солидных трудов, будет читать в родном институте яркие, интересные лекции. У него, как у профессора Бороздина, будет свое, известное всей стране имя, своя кафедра, свои ученики. И он добьется своего! Ну, а просидеть всю жизнь за фанерной перегородкой, — нет уж, извините, это не его амплуа!
Искоса наблюдая за сослуживцами, Виктор листал журнал, разглядывая неестественно красивых киноактрис. Одна, с пышной прической и большими, чуть печальными глазами, была поразительно похожа на Сашу. Не на ту девочку Сашу, которую он знал, а на будущую Сашу, какой Виктор хотел видеть ее около себя. Все будет в полном соответствии: нестарый профессор и красивая молодая супруга. Союз таланта и юности. Союз глубокого ума и душевной чистоты. Союз славы и красоты…
Слава, завоеванная, добытая бессонными ночами в лабораториях, напряжением ума и воли — разве это не заслуженная награда? Наука, что спорт: выигрывает сильнейший. Когда-то Виктор усердно занимался футболом. И не безуспешно: два года был вратарем юношеской сборной города. В Сашином доме жил их тренер, и Виктор часто приходил к нему. Дворовые мальчишки восхищенно шептали, указывая на Виктора пальцами:
— Вон он, вон идет…
А он проходил мимо с безразличным видом человека, давно привыкшего нести нелегкое бремя славы.
Однажды Виктор увидел, как трое ребят, окружив длинноногую большеглазую девчонку, толкали ее и дергали за косы. Девчонка отталкивала ребят, на ресницах дрожали слезы:
— Все равно я права! Все равно ваш «Бродяга» ерунда! Подумаешь, герой: вор и все!
— Ну и дура, — кричали ребята. — Стиляга и дура!
— Дай ей, Вовка, по шее!
— Гляди, какая идейная! А сама вырядилась!
На девочке была капроновая кофточка и пышная в желто-красных цветах юбка.
— А ну, брысь, мелюзга! — Виктор хлопнул одного из мальчишек по шее, пнул другого ботинком.
Мальчишки сжали кулаки и повернули к непрошеному гостю сердитые, недовольные лица, но, узнав Виктора, молча, хотя и неохотно, отступили. Виктор вынул платок и протянул девчонке. На ее лице постепенно таяла обида.
— Я же права? Я же так думаю… Разве нельзя сказать то, что ты думаешь?
На Виктора смотрели большие доверчивые глаза. Он на минутку задумался, затем ободряюще улыбнулся:
— Видишь ли, людям порой не хватает откровенности. Правда, она не всегда и не всем по душе, но…
— Значит, я права, — полувопросительно, полуутвердительно сказала Саша, — да?