Нине, конечно, будет тяжело принять этот факт. Но! Изменять ей с Кошмарой, и жить с ними обеими я не собираюсь. Я выбрал Нину, и надо убедить ее в том, что бояться ей нечего.
Домой я не то что врываюсь, влетаю на всех порах. Нины нигде не видно. Погрома тоже нет. Уже хорошо. А то всякое может быть между этими безумными женщинами. Крови-кишок-выдранных волос тоже пока нет.
— Гаспадин, — заискивающе улыбается вышедшая Миу-ша.
— Где Нина? — тревожусь я за любимую.
— Она у себя в комнате, как вы и сказать.
— Иди посмотри, ничего ли у нее не болит?
Я отдаю приказ, а сам направляюсь в бывшую спальню Кошмары. Просто жопой чую, что она именно там.
— Сулейман! — немедленно бросается ко мне Карина, едва я вхожу на порог. — Любимый, радость-то какая у нас!
— Пиздец, какая радость! — подтверждаю, с каменным выражением лица.
— Я знала, что ты обрадуешься! — Карина лезет в сумочку, доставая тест на беременность и снимок УЗИ. — Вот смотри, наша точечка, это и есть наш ребеночек, Сулейман! Пять-шесть неделек у меня сейчас. Самый опасный момент. В любую секунду может произойти выкидыш, и мне даже представить страшно, что будет дальше, ведь люблю нашего сыночка уже больше жизни!
Я морщусь. Не представляю себе полностью сделанную из силикона Кошмару, вынашивающую нашего ребенка.
— Карин, — как можно дипломатичнее начинаю я. — А ты вообще готова к ребенку? Ты хоть понимаешь, какая это ответственность?
— Конечно понимаю! — закатывает глаза под километровые ресницы Кошмара, — и я очень хочу этого ребеночка, ведь сынок будет точная твоя копия, я уверенна в этом.
Я морщусь как от зубной боли.
— А твоя фигура, Карин. Она испортится. У тебя будут растяжки, живот обвиснет, целлюлит на бедрах отрастет…
— Что-то ты своей колхознице за целлюлит и обвисший живот не предъявляешь! — огрызается Карина.
Действительно… Нина так гармонична в своем положении, что даже представляя ее со всеми несовершенствами после родов, у меня все равно «стоит» на нее, чего нельзя сказать о Кошмаре.
— Нина — натуральная девушка. Во всем. В ней нет ни грамма фальшивости, ни силикона. А ты, Карин, чем ты будешь кормить ребенка, если у тебя клизмы резиновые вместо сисек?!
— Смесью!!! — выпаливает Кошмара.
Я разъярен. Моего ребенка эта дура собралась кормить синтетической химией, потому что сама резиновая, включая мозги! И это в то время, когда недавно я застал Нину за чтением журнала о пользе грудного вскармливания! У Няшки даже мысли не возникает о том, что ребенка можно кормить как-то по-другому нежели чем материнским молоком!!!
Утром завтракаю в расстроенных чувствах. Сулейман не только не прогнал эту дуру, а еще позволил ей вновь заселиться в ее бывшую комнату! Ну что за тупой человек?! Как же его легко развести и манипулировать его чувствами.
До полночи мне распинался о том, что ребенок Кошмары не виноват, что у него такая ужасная мать! В итоге я закатила ему дикий скандал и выперла из спальни. Пусть идет и трахает эту дуру, раз ее оставил в доме, а ко мне он теперь не прикоснется.
Она там что-то стучит в соседней пустой комнате. Хер его знает, чем занимается, но мне на глаза не попадается, ибо знает, что я вырву ее фальшивые волосы с корнем. Я же коплю в себе ненависти и злости побольше, чтобы раз и навсегда выкинуть ее из своего дома. Да, я считаю пент-хаус Сулеймана теперь своей территорией, а его — своим мужчиной, и третьей стерве в нашем пространстве не место.
После завтрака прохожу мимо детской, которую с любовью обустраивала для своей доченьки и тихо офигеваю от того, что там происходит: кошмара выкидывает из шкафчиков любовно выстиранные и выглаженные Миу-шей комбинезончики моей дочери!
— Ты что делаешь, тварь?! — гнев бьет мне в голову, а глаза наливаются красным, — Ты что сука тупая, творишь?!
Не раздумывая бросаюсь на нее, таки вцепляясь в искусственные патлы.
— Ай, отпусти! Ай, больно! Колхозница! Дура, Сучка!!! — вопит Кошмара, видимо не ожидая от меня подобной агрессии.
Ну а что она хотела? Я за своего ребенка любого разорву! А эта дура вообще перешла всякую грань! Это же надо было так низко пасть, чтобы выкидывать вещи младенца…
— Я для своего сынули место готовлю! Отпусти! Я рожу Сулейману сына! Я буду главная тут! А тебя с дочерью он выкинет! Нахера ему девки? Он сам мне сказал, что сына хочет больше, чем дочь!
— Это не правда! — бью я Кошмару.
В состоянии аффекта у меня полностью отключается здравый смысл и просыпается ничем не сдерживаемая чистейшая агрессия. Я колошмачу стервозину почем зря, но и она не отстает. Больно бьет меня в живот и тогда я наношу ответный удар.