азнить кого-то в таком виде. Ещё сильнее щёки краснеют, когда я понимаю, что расстегнула парочку верхних пуговиц на блузке в тот момент, когда мне стало дурно, и забыла об этом. Стрелой выскакиваю из зала, застегиваясь на ходу. Какое-то безумие. Не стоит паниковать, нужно взять себя в руки. Придется согласиться с мужем и мамой, и остаться в доме. Страх разоблачения мучал меня. Неужели прежняя Люба могла себе подобное позволить. Забежав в туалет и включив в кране холодную воду, я берусь руками за края раковины и стою так несколько секунд. Меня начинает охватывать стыд за то, что я натворила. Вспоминаю его пристальный морозный взгляд и кристально чистую лазурь глаз, и прикусываю губу изнутри. Когда это было? Возможно, следует сразу признаться Станиславу Васильевичу, что я беременна. Уж лучше пусть уволит сейчас, чем после испытательного срока. Несколько секунд глядя на своё отражение в зеркале, я успокаиваюсь, выключаю воду и иду на своё рабочее место. Вижу Арину, которая теперь направляется ко мне. — Вы с боссом уже успели начать дело без нас? — спрашивает она, и мои уши начинают чесаться. В каком смысле? — С чего ты взяла? — Он первый раз вышел из зала настолько взволнованным, — игриво подмигнула Аришка. — Да ничего особенного, — говорю я с улыбкой, но всё же чувствую напряжение в зоне живота. — Значит так и есть, — хихикнула она. — Ладно. Ты пока готовься к работе. Включай компьютер, на рабочем столе папка "Конференция 3". В ней весь рабочий процесс. Я пошла встречать гостей, а ты разбирайся. Сев за стол, я включаю компьютер, и пока он загружается, смотрю на экран своего телефона. В последнее время на мой номер очень часто звонят неизвестные номера и сразу сбрасывают, даже успеть взять трубку нельзя. Иногда даже звонок выстветиться не успевает, но уведомление пропущенного звонка есть. Явно похоже, что это делает робот. Зачем-то звонила мама десять раз. — Очень даже в её духе. Вероятно, мой супруг уже сообщил ей о том, что его непокорная жена всё-таки работает. — Ты на работе, — без приветственных речей заявляет мама. — Здравствуй, — холодно говорю я. — Что-то мне подсказывает что в твоем положении такая робота очень опасна? Не стоит забывать и о том, что ты беременна. — принимается отчитывать она. — Не надо меня жалеть, я не инвалид. И срок пока маленький. Не волнуйся, я справлюсь. Да, мне это было необходимо, и я нисколько не жалею об этом. — Жалеть ты начнёшь позже, когда будет угроза выкидыша. — Благодарю за добрые слова. Она всегда говорит много лишнего, но при этом ещё и пугает. — Мам, скажи, а мой муж всегда был таким...котролирующим? — задаю маме вопрос, и опять задумывается на несколько секунд. Видно, тщательно обдумывает свой ответ. В этот момент я слышу, как она дышит. — О чём ты говоришь, моя мышка? — Он всегда о каждом моём шаге тебе доносил? А раньше был он таким «заботливым»? — поясняю я свой вопрос. — Тиран, есть ничтожество с больной душой, это как в сумасшедшем доме, все здоровы кроме врача. — быстро кинула она, и отключилась. Я остолбенела. Открыла рот, но забыла слова. К чему это было?? — Ты зачем здесь, Любовь?.. — нарушает мой "покой" Станислав Васильевич. Босс смотрит на меня, я – на него, и мы оба чего-то ждём. И какой ответ он хочет получить? Что-то происходит со мной, и я начинаю опасаться его… Нет, это просто бред воображения. Нарушается чувственное познание, и человек иллюзорно воспринимает действительность. Бред является бессистемным, непоследовательным и изменчивым. Он может содержать идеи с противоположным значением. Бредовые идеи не обосновываются и не имеют логических построений. Это у меня проблемы, окружающие в этом не виноваты. — Я раб-ботаю, — заикаюсь я. Я уже готова отказаться от работы и поехать домой, чтобы укутаться в тёплый плед, потому что меня пробирает холодом от его близости. — Действительно ли это так? — с каким-то странным смешком говорит Станислав Васильевич — А разве ещё для чего-то устраиваются на работу? — задаю ему встречный вопрос. Зрительный контакт с собеседником провоцирует напряжение ещё больше. Мне становится тяжело дышать, но его взгляд на несколько секунд теплеет, словно он проникается симпатией ко мне, но это дело одного мгновения. — А если так, то и работать надо, а не по телефону болтать. Это первое предупреждение. Его лицо становится всё более мрачным. Он идёт в свой кабинет и говорит сам себе: — Это не Люба. *** Аудиенция закончена. Босс уходит из офиса, прижимая к груди папку с документами. Его взгляд становится еще более высокомерным и он уходит на совещание, и я начинаю понимать, что совершила что-то не то. Разбираясь в документации и отчётах, которые следует подготовить и подписать у Романа Валентиновича, я провожу всё время до обеда за компьютером. У меня уже есть чёткое представление о своей роботе. — Ты на обед идёшь? — спрашивает Арина, и я вздрагиваю от неожиданности. Внезапно я слышу негромкое мужское рычание из кабинета босса. — Любовь, зайдите ко мне! — Вот он сегодня мечет! Что-то с ним случилось. Он был в полном неадеквате. Не узнаю нашего шефа. — сокрушается Арина. — Давай, иди, мне ещё надо успеть на обед. Мне приходится встать. Обойдусь без обеда и могу обойтись без ужина, так как от запахов меня тошнит. Войдя в кабинет босса, я смотрю на него, дожидаясь указаний. — У тебя есть сестра? — спрашивает вдруг Станислав Васильевич, абсолютно сбивая меня с толка. Вопрос не имеет никакого смысла. Я не спрашиваю его ни о чем, а только отрицательно качаю головой. — А теперь вопрос номер два, — сказал он. — Зачем ты здесь? — Ответ прост, — мне просто нужна работа. На лице Станислава Васильевича появляется смятение, а затем он широко улыбается и кивает, словно его позабавили мои слова. — Прекрасно. Больше вопросов не будет. — Спасибо, — бормочу я под нос, разворачиваюсь и уже хочу выйти, но останавливаюсь и снова смотрю на босса. — Я не могу так. Должна признаться вам в том, что жду ребёнка. Если же вам хочется уволить меня из-за этого – то сделайте это сейчас. — Какая неожиданность, — усмехается он. — Я боялась сообщить об этом при трудоустройстве, но не могу умалчивать, особенно когда вижу, что вы настроены по отношению ко мне отнюдь не дружелюбно. — У меня было такое предчуствие… Теперь я понимаю, почему ты так ведёшь себя. Беременность специфическое состояние организма, влияющее на психику женщины. Даже долгожданная беременность является сильным стрессом, причиной резкой смены привычного образа жизни. Не нужно было это стрывать. — он кивает на мою правую руку, на которой надето кольцо. — Видно, ты счастлива. — Да, счатлива, — сказала бы другая Люба. Если ему так легче думать, пусть будет так. Яков убедил меня, чтобы я никогда не снимала обручальное кольцо, за исключением редких случаев, и я надела его, но весь день пыталась снять, потому что оно казалось мне лишним на пальце, словно мешалось и не давала нормально работать. — Если вы считаете, что расстёгнутые пуговицы что-то значат, то сильно ошибаетесь. Мне стало дурно, потому я расстегнула их, а потом… Вы… В общем, чтобы впоследствии между нами не возникали сложности, следует прямо сейчас расставить все точки. Я беременна, вы уволите меня? — Нет, — сухо отвечает мужчина. — Если вам покажется, будто у меня чересчур расстёгнуты пуговицы или что-то ещё, просто скажите напрямую. Хорошо? — Как пожелаете, Любовь. — Ну, что ж, тогда я пойду? — Идите… Он ведёт себя странно: то обращается ко мне на «ты», то на «вы». Непривычно немного, когда твоего босса начинает бросать из стороны в сторону. Сняв обручальное кольцо, которое всё же мешало мне целый день, я закидываю его в кармашек сумки. Я улыбаюсь сама себе. На данный момент, всё в порядке. С утра до вечера работаю, а Алина хвалит меня, ещё ни один человек не справлялся с таким объемом работ в первый рабочий день. Из своего кабинета выходит босс. Станислав Васильевич снова нависает над столом, опираясь о столешницу, и наши взгляды пересекаются. — Могу подвезти до дома, если ты не против. - говорит он и мне становится холодно, как будто бы мои конечности замерзли на улице. Я забыла написать мужу во сколько освобождаюсь, поэтому думала, что придётся вызывать такси, а тут сам босс предлагает подвезти. Как же мне боязно на это соглашаться. — Не уверена, что нам по пути! — я отрицательно качаю головой. — А нам совсем не по пути, — отвечает он задумчивым голосом, словно интерпретирует эти слова как-то иначе. — Но я всё же предлагаю подвезти. В знак примирения, так сказать. Босс направляется к лифту и нажимает кнопку вызова. В эту секунду мы стоим одни. Лихорадочная дрожь пробирает всё тело, а внизу живота стягивается тугой узел, стоит нам легонько соприкоснуться руками на входе в лифт.