Но я отвлеклась от этих мыслей, бросив взгляд на мамулю. Мама начала быстро дышать, схватилась за сердце так, словно оно сейчас выпрыгнет, и она будет лежать не рядом со мной, а на кладбище. У неё покраснели глаза, руки начали трястись так, что она их сама не могла остановить. И это моя мама! Моя собранная, всегда знающая, что делать мама.
— Ты, дочь, всё равно этого не поймёшь, — она быстро села на мою кровать, почти что легла. Мне было страшно на неё смотреть, я стала разыскивать взглядом бутылку воды, но она покачала головой. Я всё равно не переставала волноваться. Внутри всё ещё кипел гнев, я не могла собраться и на секунду даже почувствовала, как начинает болеть живот. К счастью, это был только небольшой импульс.
— Мама, ты понимаешь… — сама не заметила, как взяла Егора за руку. Он уже был готов на неё броситься, на руках появились когти, но я старалась его сдержать. Немного. Потому что первой её убить должна я.
Или… я слишком строга к ней?
— Нет, дочь, это ты сейчас себя так ведёшь, когда чувствуешь истинного. Я сама такой же была. Думала, что мир — это такое розовое и сладкое место, прямо настоящая сладкая вата. Мне с моим истинным было слишком хорошо, чтобы о чём-то думать. А потом я поняла, что я не могу идти вразрез с нормами. Мне нужен сатир. Я — нимфа, а каждой нимфе надлежит выйти замуж за сатира, с ними получаются лучшие и самые крепкие пары. Знала же, что так будет лучше. И тебе тоже так будет лучше. Я переборола себя, вышла замуж за твоего папу-сатира, потому что это правильно! Это судьба каждой нимфы, а ты — нимфа.
Я просто сидела на месте и не могла сказать ни слова. Вот это заявочки! Я просто не знала, с чего начать. Было слишком сложно вот так принять всё это, без злости. Но мне не хотелось обзывать маму какими-то словами, оскорблять её, я просто начала громко и глубоко дышать, чтобы хоть как-то себя успокоить.
Нет, не нужно нервничать, моему ребёнку это точно не понравится. Кто знает, что с ним произойдёт, если я так буду переворачивать нервную систему. Спокойнее, спокойнее…
Тем временем мама, всё-таки взяв в себя руки, продолжала говорить. И это мне вот прям совсем не нравилось.
У меня из головы не выходило то, что моя бабушка тоже была с волком. Моя. Семья. С волком! Вернее, волками. Сначала бабушка, у которой родилась моя мама, потом сама моя мама и вот теперь я. И всё это время, все три поколения отказывали себе в истинных! А всё потому, что "так надо"! КОМУ НАДО?! Разве не важнее быть счастливой со своим истинным?! По-моему, истинный способен доставить намного больше удовольствия, чем ЛЮБОЙ сатир, что уж там о Валере говорить.
— Ты сам не понимаешь, куда ввязался. Ты, щенок, не станешь частью моей семьи! Не позволю! Мы — порядочная семья нимф, которая соблюдает традиции!
— Целых три поколения… — сыронизировал Егор. Мне кажется, он просто хотел себя успокоить, но огонь только продолжал полыхать.
— Ты, пёс, не посмеешь стать частью нашей семьи! Твоей старшей братии это не удалось, а ты, щенок, тем более этого не сделаешь.
— Мама! — решилась заговорить с ней, но сама еле сдерживала гнев. — Можно я сама буду решать, как будет выглядеть МОЯ семья?!
— Лиза, молчи, пожалуйста! Я не с тобой разговариваю! — ну, это ни в какие рамки! Да за кого она меня держит?! Может раньше я бы и смолчала, но сейчас я просто фантазировала злостью.
— Ах молчи… — я сжала в руке простыню. Мне кажется, гены водка начали проявляться. — Знаешь, мне уже не пять лет, чтобы ты за меня всё решала! Я — взрослая девушка, которая…
— Может натворить глупостей, если за ней не присматривать! — мама снова меня прервала и это меня ещё больше разозлило. Я для нее пустое место!
На глаза навернулись слезы. Я все еще была в ярости, но она уступала место жуткой обиде. Это же мама! Самый родной и близкий человек, не считая моего нерожденного малыша и Егора. Так почему она сейчас делает все, чтобы сделать мне как можно больнее? Она разве не понимает, как важна для меня любящая семья? Любящая, а не правильная! Если она променяла свою любовь на правильность, отказалась от истинной пары в угоду знакомым нимфам, которые иначе осудили бы ее, это не значит, что нужно обрекать меня на такую судьбу!
— Нет, — невпопад, зато твердо сказала я. — Я не собираюсь тебя слушать. Можешь говорить что хочешь. Я уже приняла решение. Я остаюсь с Егором.
— Нет, ты не остаешься. Ребята! — крикнула мама, и в палату снова вошли сатиры с какими-то жуткого вида ремнями наготове. — Заберите мою дочь, ей нужно в больницу для нимф. И не слушайте, если она будет отказываться. Она не в себе, ее чем-то обкололи.