Льюис, чуть дернувшись, взял трубку…
***
- Идем быстрее, а то скоро стемнеет, мы не выберемся. – Но Лорен еле переставляла ноги, погруженная в свои невеселые мысли. Не убежать им от уже заливающих подножие сумерек. Как и не сбежать ей от Дэйва, что обнимает ее сейчас за талию. Даже если бы сейчас сорвалась с места, оттолкнула его и побежала бы, что бы изменилось? Ведь даже выбравшись на ничем не заслоняемый свет, не найдешь ничего другого – лишь россыпи тем же самых камней, да сухие, мертвые колючки. Гордость, которая вначале ласково уговаривала не опускаться на колени, соблазняла близостью бесконечности и свободы, свободы от нелюбимого, немилого Дэвида, уже умолкла, а ее место занял трезвый разум, который и нашептал последние, роковые слова.
«А вот если бы ты оставила Дэвида там, на пригорке, и ушла от него, если бы тебе кто-нибудь вложил в грудь новое сердце – храброе, смелое, не страшащееся любви. Любви к Льюису, любви почти без шансов на взаимность, но любви искренней и чистой, без примеси расчета и без оглядки на страх. Да, он женат, и что? Если бы ты была другой, смелой, ты бы сражалась за свою любовь, и не отдала его сопернице… Забрала бы его себе!» - шептала ей из последних сил, душа. А Лорен все же не теряла надежды, чувствуя у себя на талии чужую, нежеланную руку – еще шаг, другой, и она прозреет. Увидит то, что так долго скрывалось от ее взора, и поймет, почему, как безумная, рвалась в эту пустую, жуткую высоту, где ее ждало лишь одиночество – после того, как Льюис оттолкнул ее своим браком с Молли. Сейчас она думала, что лучше бы тогда, в горах, он Льюис ее не вытащил, и она свела счеты с жизнью в плену у потока…
Глава 29
Стемнело. Но им с Дэвидом очень повезло – он набрели на крохотную избушку, расположенную прямо в горах.
- Наверное, ничейная. – Неуверенно проговорил Дэвид, взявший на себя роль проводника, пока Лорен, как слепой котенок, тыкалась в темноте в его плечо, крепко держась за руку.
- Наверное. – Пожала плечами девушка. – Хоть переночевать сможем. А то холодает.
- Что-то странное творится. – Дэйв втянул в себя воздух, как волк. – Мне здесь не нравится.
- Что не нравится? – Встрепенулась Лорен. – Атмосфера? Или сама избушка?
- Погода. – Дэвид улыбнулся, хотя в темноте этого не было видно. – Посмотри, какой ветер. Нас бы давно снесло, если бы я не цеплялся за каждый встречный куст, и не тащил тебя.
- Ну, не совсем уж я беспомощная…
- Но согласись, милая, что в некоторых ситуациях мужчины справляются лучше.
- Шовинист ты! Ну ладно, согласна. – Смех разнесся эхом по горам, и на этот странный видоизмененный звук вышел старик, держа в руке и высоко поднимая фонарь. Свободная черная одежда, изборожденное морщинами лицо и необоримое, утверждающее или отрицающее вечность, любопытство. Рядом с ним шла старуха.
- Жильцы у дома есть. – Пролепетал Дэвид, хотя Лорен была склонна не согласиться с ним. Старуха выглядела как «не жилец». Страшное, будто солью изъеденное лицо, но еще страшнее была скользнувшая по лицу улыбка. Старуха улыбнулась Лорен, словно хорошо зная, кому улыбается. Словно ведьма…
В голове Лорен помутилось, когда она услышала тихий шепот, неслышный никому, кроме нее самой. Шепот ведьмы старухи…
«Что смотришь, и глаз не отводишь? Боишься? В мое тело проникла болезнь так же, как в твое – страх, и никуда нам не деться от нашей судьбы. Что, пронзает тебя недоверие к этой каменной земле, которой прежде так слепо восхищалась? Так же, как восхищалась ты прежде Льюисом… Сейчас ненавидишь его за ложь и за то, что оставил тебя? Хотя сама готовишься стать чужой женой и жить без него. Несправедлива ты к нему. Сама такая же… У тебя, как у кошки, девять жизней… Не ушла за грань, потеряв ребенка, не забрал с собой поток, не сжег жар лихорадки… Смотри, все изменится однажды, бесповоротно для тебя, когда ты решишь быть с тем, кого выбрала сердцем, а не разумом. Вздрогнет эта земля, которую ты уже боишься, успев полюбить. Его ты полюбила так же сильно. И ему не веришь уже, как и этой земле… Поверь мне, я вижу будущее. Коротать вам с Льюисом, ночи длинные в одной постели с нелюбимыми. И не один день… Ваши судьбы не сольются воедино, а потекут рядом, параллельно. Всегда рядом – но не вместе. Не страшно тебе, девочка? Вздрогнет земля, спрессованная в тяжкий пласт глина разверзнется и заберет тебя себе, и останешься ты один на один со своим одиночеством, до конца дней твоих, если не сделаешь первая шаг навстречу. Однажды ты потеряешь обоих. Не будет рядом никого – ни любимого твоего, ни нелюбимого, что стоит рядом и обнимает так крепко… придется тебе одной сражаться, а жизни-то ты свои все уже поистратила, и чем закончится схватка? Не знаешь… никто не знает… Зато я знаю одно. Носить тебе ребенка, милая… А от кого? От любимого или от нелюбимого – ты и сама знать не будешь…»