— О, силы небесные, дайте терпения. — Поднял Исаев глаза к верху. — Люба, о чем ты говоришь? Между нами толком ничего не было.
— А могло бы быть, если бы ты помог с работой! — Воскликнула Люба, топнув ногой. — Я устала прозябать на месте оператора. Я достойна большего, а ты вместо того, чтобы посодействовать мне, взялся поддерживать кого попало!
— Люба, у тебя язык без костей. Хватит молоть ерунду. Ты не в себе. Иди домой и успокойся. Рубить с плеча не буду. Позже поговорим, когда начнешь осознанно мыслить. — Махнул рукой Исаев в сторону двери, указывая Любе, чтобы та вышла. Все-таки пожалел ее. Не стал делать выговор или увольнять после учиненного скандала. Уже и не скажешь, что у него каменное сердце.
Люба, казалось, не слышала его. Подошла к нему почти вплотную и схватила руками за лацканы пиджака, притягивая к себе.
— Андрей, скажи, почему ты не дал возможности мне все исправить? Да, я неправильно повела в отношении тебя. Любезничала с другим молодым человеком. Была глупа, но ведь люди имеют право на ошибку! Разве нет? — Вопрошающе воззрилась Люба на Исаева. — Всего один раз оступилась, и ты тут же заменил меня другой. Я чувствую, между вами что-то есть. Так ведь? Ответь!
Исаев молча смотрел на Любу. Собирался с мыслями? Пытался внутренне успокоиться?
Люба же не отставала от него.
— Андрей, прошу объясни мне, почему она? — Допытывалась Люба у Исаева по поводу меня. Хотя я сто раз уже говорила, что между мной и ним ничего нет!
Исаев еще некоторое время сохранял тишину, после чего выдал то, чем пригвоздил меня к полу:
— Потому что Римма мне нравится. Уже давно.
Слова Исаева взволновали.
Римма мне нравится. Уже давно.
Забавно. Нелепо. Ведь я понимала истинный смысл прозвучавших фраз.
Люба с первого взгляда могла показаться спокойной. Но я видела, как дрожали ее пальцы, которыми она до сих пор цеплялась за пиджак Исаева.
Что подруга чувствовала в этот момент? Боль? Разочарование? Ненависть? К нему или ко мне?
После слов Исаева я не знала, как теперь доказать Любе, что у меня с ним ничего нет. Она наверняка сама надумает всякую ерунду, а я окажусь виноватой.
Люба столько гадостей наговорила на меня, я же почему-то не могу даже обидеться на нее. Хоть и было за что. Сегодня она открылась совершенно с иной стороны. Признаться, ее сквернословие ранило меня в самое сердце. Я желала всегда ей только хорошее, а она…
— Ты должно быть с ума сошел? — Между тем раздался голос Любы, которая говорила, наверное, Исаеву еще что-то раньше, но я не слышала их, из-за своих мыслей. — Ты когда-то меня убеждал в том, что тебе нравится такой типаж девушки, как я, а на серую мышку никогда не взглянешь! С каких пор все изменилось?
— Это ты Римму назвала «серой»? Я так не считаю, Люба. — Холодным тоном проговорил Исаев и одним ловким движением вытянул из цепких рук девушки материю своего пиджака, который помялся. — И ты ведешь себя бестактно. Я крайне недоволен твоим поведением. Уже несколько раз за сегодняшний день меня огорчила. Пожалуй, я намерен пересмотреть собственные предпочтения касаемо «типажа девушки».
— Да брось ты. К чему горячиться? Сам недавно говорил, что не собираешься рубить с плеча. — Люба вдруг произнесла сладостно-певучим голоском. Она приблизилась к Исаеву и закинув руки ему на плечи, практически повисла на нем. — Может быть хорошенько все обсудим, а? Я уверена, что некоторые сценарии удастся переписать.
— Люб, это для тебя все, как в кино: сценарии, роли… а я живу реальностью. Ничего уже не изменить. Как по поводу наших с тобой отношений, так и насчет должности, которая по праву принадлежит Римме. Она заслужила, благодаря своим знаниям. — Сказал Исаев, как отрезал. Убрал с себя руки Любы. Развернулся, направился к рабочему столу и сел в кресло. — Завтра решу какое наказание получишь за сегодняшний скандал. А теперь иди домой. Я отпускаю.
— Отпускаешь? — Как будто не понимая слов Исаева, переспросила Люба, при этом удивленно вскинула бровь. — Андрей, я все-таки настаиваю, чтобы…
— Разговор окончен! — Крикнул Исаев, гневно ударив кулаком по столу. Затем уже спокойнее добавил: — Уходи, пока я не передумал.
Люба прикусила нижнюю губу, явно недовольная исходом событий. Она привыкла держать под контролем любую ситуацию, а тут происходит все не так как планировала.
Напоследок кинула в мою сторону злобный взгляд, после чего круто развернулась и величественной походкой покинула кабинет. Я думала она театрально хлопнет дверью, показывая степень ее обиды. Но нет. Никаких громких дверных шлепков, от которых бы штукатурка со стен посыпалась, не последовало.