отпустишь меня невредимым от этого Реэма, я построю Тебе Храм длиной в сто амот (что равно примерно
61 м) — такой же длины, как и рог Реэма”.
Ашем послал навстречу Реэму льва, и Реэм пал ниц из уважения к царю зверей. Давид спустился на землю,
но теперь он увидел перед собой свирепого льва. Охваченный ужасом, он снова взмолился (Теплим 22:2):
“Спаси меня от пасти льва, как Ты внял мне, только что избавив от рогов Реэма”.
В ковчег допущен был еще один особый обитатель — великан Ог.
Ог удостоился спасения от гибели, потому что в будущем должен был сослужить службу Аврааму. Этот
великан поклялся Ноаху и его сыновьям, что станет их рабом на вечные времена. Поэтому Ноах разрешил
ему оставаться снаружи ковчега, на специальной палубе, укрытой крышей. Ноах просверлил в стене дыру и
через отверстие каждый день давал Огу пищу.
Как Ашем заповедал Ноаху по паре из всех введешь в ковчег, — все твари входили попарно.
Обман отправился на поиски пары и нашел Желание. “Откуда ты явился?” — спросило Желание.
— Я возвратился от ковчега Ноаха. Я хотел войти, но меня не пустили, потому что у меня не было подруги.
Не хочешь ли ты быть моей подругой?
— С радостью, — ответило Желание, — но что ты за это мне предложишь?
— Все, что я приобрету, можешь взять себе.
— Идет! — согласилось Желание.
Так они и вошли в ковчег вместе — Обман и Желание, навсегда заключив между собой договор: все, что
приобретает Обман, уносит прочь Желание.
Семнадцатого хешвана в 1656 году от Сотворения мира начал идти дождь. Сперва он только накрапывал.
Если бы люди успели внять предостережению, то дождь все еще мог бы обернуться благодатным и, дав
влагу почве, прекратиться.
Ноах сам не мог поверить, что Ашем действительно исполнит свое решение. Он думал, что Ашем в
последний момент проявит милосердие, и стоял вне ковчега до тех пор, пока вода не дошла ему до лодыжек.
Наши мудрецы называют Ноаха “верящим, но все же неверящим”. Как это понять? Разве не услышал он от
Ашема о наступлении Потопа и не построил ковчег, проявляя при этом великое самопожертвование и не
обращая внимания на насмешки своих современников? Тем не менее есть огромная разница между верой
разумом и верой сердцем. Хотя каждый религиозный еврей претендует на то, что он “верит”, эмуну (веру)
большинства людей можно охарактеризовать всего лишь как отвлеченную идею, принадлежащую сфере
разума и никогда не проникавшую вглубь сердца человека настолько, чтобы изменить его личность. Тора же
обязывает к тому, что называется эмуна хушит, чувственному восприятию истины, которое не может не
влиять на нашу жизнь постоянно. Обретение подлинной эмуны продолжается всю жизнь человека и
достигается лишь немногими. Вера Ноаха была интеллектуальной природы, и поэтому она не наполнила его
страхом перед приближающейся катастрофой, который, если бы он чувствовал его инстинктивно, конечно,
заставил бы его без промедления устремиться в убежище.
И только увидев направляющегося к нему Ангела Смерти, он вошел в ковчег.
Злодеи заявили: “Как только мы увидим, что Ноах входит в ковчег, мы принесем топоры и изрубим все это
сооружение в щепки!” Тогда Ашем сказал: “Я покажу, что вы не сможете помешать Ноаху войти”. Он
поставил вокруг ковчега львов, и никто не мог даже прикоснуться к нему, а Ноах и его семья на глазах у всех
среди бела дня вошли в ковчег.
Жизнь в ковчеге
Жизнь в ковчеге
На протяжении двенадцати месяцев, пока продолжался Потоп, небесные тела вели себя не так, как обычно.
Поэтому обитатели ковчега не могли по солнцу или луне определить час суток или день месяца. Лишь по
драгоценным камням, которые Ноах взял с собой в ковчег, можно было узнать время. Когда они сверкали,
обитатели ковчега знали, что стояла ночь, а когда они начинали тускнеть, наступало утро. Так велся счет
дням.
Прошел год. Этот год не был самым спокойным в жизни семьи Ноаха. За двенадцать месяцев им ни разу не
удалось поспать целую ночь, так как на них лежала ответственность за тысячи птиц, зверей и домашних
животных, которых надо было кормить. Все животные требовали себе пищу в разное время: некоторые —
днем, некоторые — на рассвете, некоторые — ночью. Ноах и его сыновья трудились непрерывно.