Вскоре из дверей вышли все, кто сидел за столом.
— Значит, как договорились, — сказал Горлов, прощаясь с командирами. — Сверим часы. Так… Через час мы снимаемся.
Николай подскочил к Горлову:
— Уходим?
— Да, через фронт. С боем. Ждать мы не имеем права. — И, положив руку на Колину голову: — Будешь рядом со мной — не отставай и не торопись, когда войдём в прорыв…
А через час загрохотало по всей линии фронта, которая виднелась впереди. Били по немецким позициям пушки, танки, миномёты. И когда взвилась красная ракета, поднялся из окопов и бросился на фашистские укрепления армейский полк.
И только следом за ним, сомкнувшись в плотную — человек тридцать в ряд — колонну, двинулась особая бригада.
Коля бежал рядом с Горловым, оглядываясь по сторонам. Слева и справа вспыхивали и исчезали сполохи огня и неслась непрерывная стрельба. Это фронтовой полк расчищал и расчищал путь бригаде.
Получались ворота, отметил про себя Колька. Будто два сильных человека слева и справа подпёрли своими плечами створки дверей и так держали их распахнутыми настежь, чтобы в пролом, в брешь без единой потери прошла вся бригада.
Фашисты заметили уловку. Колька услышал, как с тяжёлым шелестом пронеслось что-то над головой и сразу раздался оглушительный взрыв.
— Накрывает артиллерия! — крикнул кто-то в колонне.
Тут же раздался голос Горлова:
— А ну подтянись! Даёшь, особая!
И майор бросился вперёд, увлекая за собой бригаду, выводя её из-под обстрела.
Колька сжал в руках автомат и, стараясь в темноте не потерять, не выпустить из виду широкую спину командира, заспешил следом. Бежать было трудно: под ногами частые воронки, колья с разорванной колючей проволокой. Это была немецкая линия обороны, разбитая нашим огневым валом.
Перепрыгивая через окоп, Колька оступился и больно ударился коленом. Но его тотчас подхватили руки Горлова и Ряшина.
— Давай-давай! До леса — пятьдесят метров.
Коля уже видел этот лес — чёрный в темени ночи, издали похожий на высоченный забор. Быстрее, быстрее к нему, под его защиту!..
Со всех сторон ухало и стрекотало, сверкало ослепительными вспышками. И, прерывая грохот боя, неслось дружное:
— Даёшь!..
Но если бы Коля или кто-либо другой из бригады имел возможность остановиться и внимательно посмотреть назад и по сторонам, он бы содрогнулся.
Красноармейцы из последних сил удерживали прорыв в линии фронта, через который шла особая. Обливаясь кровью, падали одни. Их место занимали товарищи. И они погибали. Но каждый из них знал: своею смертью они спасают жизни тысяч людей там, в Дедкове, за линией фронта.
НЕ ПРОСТО ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ
Серёга Вавилов упросил Журковича, чтобы его тоже послали встречать особую бригаду.
В Дедкове уже знали: бойцы Горлова прорвались через фронт и с ходу разгромили фашистов в Старых Рубчах, где размещался их главный штаб. А тут поднажали и партизаны. Немцы хотели окружить город, а сами попали под удар с двух сторон. В панике они стали отходить.
Калачёв приказал: выслать вперёд дозоры и встретить бригаду. Беспокоились партизаны — не заблудились бы москвичи, не натолкнулись бы на фашистские засады.
Серёга и дядя Егор вышли на опушку из соснового леса. Впереди, примерно в километре, виднелся мысок дубовой рощи. А между опушкой и этой рощицей лежало поле, заросшее сорной травой.
Солнце уже выкатилось из-за леса, и теперь, после прохладной ночи, проведённой в дозоре без сна, можно было немного отдохнуть.
Пригревало, и Серёгина одежда, промокшая от ночной росы, быстро высыхала. Он потёр тыльную сторону ладони, на которой мелкой сеточкой отпечатались травинки, и, улыбаясь, огляделся. С поля поднялись жаворонки и взмыли высоко-высоко, разливая дробные трели.
— Погодка — на заказ! — сощурился дядя Егор. — Вот что, Сергей, сиди-ка здесь, а я перейду в другое место. Лес велик, кто знает, откуда покажется бригада…
Оставшись один, Серёга снял телогрейку, расстегнул воротник рубашки. Не удалось ему в эти дни как следует повоевать. Журкович ни на шаг не отпускал от себя Серёгу. Конечно, они тоже стреляли в фашистов, когда те шли в атаку. Но это что… Вот когда сами партизаны поднялись на немцев — тут другое дело! Но Журкович в этот момент взял да услал Серёгу в штаб, к Калачёву. С донесением, конечно, послал. Только Серёга-то понимал: не хотел пустить его Никифор Евдокимович в самое пекло.
Ничего! Вот подойдёт особая бригада, примут они Серёгу к себе в разведку. Все бойцы в ней москвичи, а он — местный, знает каждую тропку вокруг. Где найдёшь лучше разведчика?