В этом удивительном предвкушающем волшебном огне, Мия умывалась, переодевалась, ужинала, разговаривала, отвечала на какие-то вопросы, не вникая в их смысл, и готовилась ко сну.
Чтоб ночью, уже во сне, ощутить такие желанные объятия и радостно ответить на них, так и не проснувшись, уткнувшись в мужскую грудь.
Наутро Лархад встречал девушку сияющей улыбкой и довольным блеском стальных глаз.
- Милая, как спалось? – он подошел и легонько поцеловал, - я так очень хорошо, - он почти заурчал и закатил глаза.
- Мне хорошо, опять снился или не снился ты. Наверное, ты опять ночевал со мной? – вопросительно посмотрела она.
- Ничего не могу с собой поделать. Мой Зверь рвет душу вдали от тебя, а я скучаю. Позволь мне просто быть с тобой. Просто обнимать. Я пока не позволю себе большего, но очень хочу, чтоб ты привыкла к моим объятиям и рукам.
- Да, я тоже ощущаю потребность тебя видеть.
Лархад широко улыбнулся на эти слова и, подхватив за руку, предложил: - Завтрак?
- Да, с удовольствием, мой тан.
Потянулись неспешные дни, наполненные каким-то ласковым светом. С утра тан занимался с воинами на плацу, выполняя разминку, а потом тренировочные бои, красиво сверкая литыми мышцами на голом торсе, на которые Мия тайком подглядывала, сквозь шторы, буквально впитывая в свое сознание его образ. Потом до обеда Лархад занимался делами, помогая отцу решать вопросы, постоянно возникающие в связи со строительством поселения и осуществлению в жизнь плана по строительству прохода в горах – сметы, рабочие руки, материал, маги. Вероятно, ему даже придется туда выехать, чтоб осуществлять руководство на месте. Шутка ли, убрать столько породы в горах, даже с помощью магии это будет, совсем не просто.
Мия читала сказания и предания этой земли, поражаясь и восторгаясь прочитанному. Узнала из книг и про «страшную» зимнюю магию варлаков, с которой пока никогда не сталкивалась и многие подробности про оборот в Зверей. Занималась выбором тканей и пошивом новых платьев, ведь у нее был довольно скудный гардероб, который следовало пополнить, на что ей тан дал прямое указание. Девушка с радостью окунулась в привычный мир тканей и кружев, общаясь с портнихами, обсуждая фасоны и крой. Разговаривала обо всём она и с княгиней, часто оставаясь на послеобеденный отдых, которая попросила называть её по-простому Мелисса, без всяких титулов. Приближенные княгини нередко напрашивались на второй утренний чай, присмотреться и пообщаться с возможной будущей их правительницей, ведь Лархад недвусмысленно это дал всем знать. Были, конечно, и завистники, которые в спину негромко шипели - «пришлая», «пустышка», «без Зверя», «щепка худая», но громко естественно боялись, ведь нрав тана был очень крут.
А после обеда, часто церемониального в обеденном зале, со всеми атрибутами светского двора, они гуляли, и Лархад показывал, как красива его земля.
Они поднимались на скалистые горы, смеясь от восторга взойдя на вершину, плавали наперегонки в холодном из-за бьющих ключей озере, отдыхали на берегу и много дурачились и забавлялись, поглощая взятую еду. В иные дни совершали прогулки верхом в зеленую долину или вечерний пеший променад по городу, когда темно. Долго сближались между собой, познавая простые радости в заботе, нежности, дружеском общении, каком-то молчаливом щемящем счастье, когда могут говорить только глаза. Оба прошли длинный путь познания и принятия друг друга, предвкушали большее. А потом, в неизвестно какой момент, они сорвались и целовались – неистово, страстно, жарко, везде, где могли.
Жизнь Мии почти вернулась в колею, как будто и не было смерти родителей, тяжелых похорон и тягостного чувства беспомощности от слов тетки о необходимости замужества, а потом такого экстремального побега в никуда…
Очередным уютным вечером, проведенным у разожженного камина, несмотря на лето, за разговорами о возможной поездке на строительство прохода, прибыл гонец с побережья.
Мия ощутила, как посерьезнел и подобрался Лархад, а потом, извинившись, вышел.
- Что? Что-то случилось? – спросила девушка у вернувшегося, наконец, тана, присев на диванчик, устав от беспрерывной ходьбы из угла в угол гостиной, нервничая и заламывая пальцы.
- Напали ракшасы, - как то буднично и спокойно ответил тан, но складка его губ была скорбно поджата, взгляд отливал холодом, а фигура напряжена, словно взведенная пружина.