Поэтому испытав на своей спине в первый раз удары кнута, она мысленно поклялась отомстить тем, кто ее подставил под это наказание…
И сдержала свою клятву. И сделала все для того, чтобы дети могли спокойно расти даже здесь. Ее безобидная магия для работы с растениями оказалась очень коварна и не проста под испытываемым ей давлением. Настолько, что скоро все слуги и рабы стали перешептываться между собой: ведьма, ведьма, ведьма… И оставили ее в покое, боялись задевать и пытаться подставить вновь. А она никого не трогала, не играла в закулисные игры, чтоб получить большее благоволение Господина, привилегий, свои покои и слуг, просто воспитывала своих детей и приносила большую пользу в теплицах, выращивая многочисленный отличный урожай, поэтому демоны научились ценить такой редкий, как у нее дар. Мия впускала в свой мирок только Ольгеду, много общаясь и позволяя только ей, нянчиться и играть со своими детьми.
А дети, дети знали, кто их отец и как сюда попала мать… Очень рано научившись читать, они под видом помощи кому-нибудь, незаметными тенями бывали в библиотеке и перетаскали втихаря очень много книг для матери – она искала, как отсюда удрать. Но все было бесполезно - пройти Черту безбоязненно мог только демон-ракшас… или в сопровождении его магии…
Тяжелые воспоминания полились дальше…
Трагедия случилась, когда Бергуду исполнилось пять лет. Они собирали с Марисель ракушки на самом берегу у кромки прибоя на дальней оконечности мола, вдававшегося узким треугольником в океан, под присмотром мамы, которая занималась разбором водорослей на твердом берегу.
Темное небо над их головами, вдруг, окрасилось в красно-оранжевый цвет, по небосклону по пологой траектории в далекие бушующие воды пронеслось багрово-огненное ядро. Мальчик вскрикнул от неожиданности от проревевшей над головой кометы и внезапно упал навзничь прямо в воду и закатил глаза, замирая неподвижной статуей, а девочка с огромными от страха глазами кинулась к нему, приподнимая голову, чтобы он не захлебнулся водой, и стала тормошить брата, пытаясь привести его в себя.
Бергуд лежал в воде и слушал шум океана, как будто со стороны, ток крови отчетливо ощущался в его ушах. Время на миг замерло, а потом побежало отчаянно торопясь. Он, сначала, забыв, как дышать, сделал вдох и, вдруг, выгнулся в спине пронзенный острой болью. Она вспыхнула ослепительной вспышкой безжалостных ощущений, возвращая ребенку восприятие действительности, и заставляя его пронзительно закричать. Мальчик не мог двигать руками и ногами, в груди разрастался огромный снежный ком, мешающий дышать, ледяными иглами разрывающий легкие, который, вдруг, вырвался из солнечного сплетения ослепительным морозным цветком и заморозил все вокруг в радиусе трети мили.
Сознание погрузилось в небытие, плавая, как будто в пустоте космического холода. Смутно теплились воспоминания такой короткой жизни, затухая и теряя краски, постепенно погружаясь в блаженное ничто, только был слышен буквально звериный крик матери, как будто со стороны…
Неизвестно, что спровоцировало раннюю инициацию полукровки варлака, но снежный дар вырвался из оков тела и сковал льдом все вокруг, превращая сестру с братом в застывшую скульптурную композицию, согреваемую только теплом родных рук мамы, не дающим сорваться замороженному сознанию обоих в безвременную пустоту…
На что готова пойти мать ради жизни своего ребенка?
Вроде бы однозначный ответ, но, как известно, в каждой бочке меда может быть ложка дегтя…
На исступленную молитву матери в этот умирающий мир, вдруг, дотянулась сама Богиня-Мать. Сознание Мии оказалось в тот миг, как будто в теплых ладонях всемилостивой, всемогущей сущности, внимательный «взгляд» которой сорвал все покровы с души и обнажил все тайные чувства, желания, сомнения, заставляя ее метаться и страдать.
- «Готова ли ты пройти свой тенистый путь? Примешь ли ты другую душу для своего ребенка? И лишь тогда он сможет дальше жить…»