Выбор. Осознание. Смирение.
Мия выбрала тогда - жизнь детей, пусть и с чужой душой… Главное жизнь!..
Ласковые руки Богини-Матери подхватили две маленькие уже бледнеющие искорки и она, вдохнув в них силу жизни, заставила их разгореться ярче яркого, прижав с любовью и нежностью к себе…
****
Сознание Борислава медленно выныривало из глубин как будто вязкого сна, то теряло нить осознания, возвращаясь в белое безмолвие, то приходило в себя. Этот неправдоподобный сон все длился и длился, был тяжелым, душным, давящим, мешающим вздохнуть полной грудью.
Стояла оглушающая тишина. Никах звуков. Пробуждающееся сознание вновь попыталось уснуть, убежать в глубины сознания и затеряться там.
Остро пахло йодом, солью и водорослями, а еще морозной свежестью на фоне иссушающей жары. Это так удивило почти ушедшего в себя мужчину, что ему захотелось открыть глаза. Он попытался это сделать и не смог, веки как будто налились свинцом, онемевшие конечности не двигались. Вдруг, прямо с закрытыми глазами у него дико закружилась голова, и в нее ворвался цветной калейдоскоп короткой и яркой жизни маленького Бергуда, отпечатываясь в его сознании, как клеймо.
«Кто он? Где он? Бергуд. Мама. Марисель. Отдельной мыслью мелькнули воспоминания о дочери Маришке…»
Сознание подкидывало Бориславу картинки то его приютского безрадостного детства, то любящие объятия любимой матери Бергуда. Они, слоясь и накладываясь, друг на друга, заставили его нервничать от не понимания того, где его воспоминания, где чужие и что все же произошло.
«Он умер? Ослепнув и оглохнув. Вроде нет. Есть осознание себя, раз мыслит, значит жив».
«Что же произошло?»
Он начал методично перебирать свои воспоминания. Память откликалась неохотно, со скрипом, словно не смазанный вовремя замок. Постепенно в голове из обрывков и клочков воспоминаний сложилась цельная картинка – он на даче с дочерью сидел у беседки и молчал, потом внезапно начался ливень, и они заторопились в дом… Вспышка молнии и электрический провод на мокрой земле… Он смотрит на себя с Маришкой, как со стороны… Конец воспоминаний… Белое ничто…
И тут же всплыли другие, такие же яркие и правдоподобные воспоминания – угрюмый замок и любимая сестренка, уютная комната из ветвей и мать, которой он никогда раньше не знал…
«Как такое возможно? Как?»
Борислав никогда не был поклонником фэнтези, не уважал и не читал, предпочитая реальный приземленный мир. Поэтому теперь происходящее просто не укладывалось в рамки его мировоззрения, вызывая жестокий конфликт в сознании. Он не мог, как девица сомлеть и потерять сознание, чтоб проблема решилась как-нибудь сама. Поэтому затаившись в голове ребенка, он перебирал кусочки приобретенной памяти и пытался все проанализировать, решив подождать, что принесет ему грядущий день…
Бергуд и Марисель пролежали в спасительном сне почти неделю, восстанавливаясь от пережитого неконтролируемого всплеска снежной магии варлаков. Богиня-Мать заключила их в светящиеся коконы и оставила там же, на берегу. Мия перенесла их в комнатку-дом и самоотверженно ухаживала за своими детьми, навсегда отбросив мысли о том, что в них сознание не брата и сестры…
Так и получил маленький Бергуд сознание Борислава, сестричка Марисель сознание его дочери Марии.
Они долго притирались и узнавали друг друга. Познавали сложившиеся привычки, любимые блюда и новый мир. Но мозг ребенка так устроен, что он впитывает новые знания, как губка воду, откладывая их в подкорку про запас.
Бергуд с Марисель заново полюбили свою новоприобретенную маму. Бывший Борислав со всем жаром любви недолюбленного в детстве ребенка, никогда не знавшего, что такое мать. А Маришка откликнулась на искреннюю любовь, как ребенок, рано потерявший маму, которому очень не хватало ее ласковых объятий и тепла…
Бергуд самостоятельно учился по книгам, теоретически изучая пока Ваалон. В магии варлаков ему никто не мог помочь, не было у демонов таких книг, поэтому он уходил подальше в жаркие скалы и один тренировался там, пытаясь вызывать и постигать свою магию льда. Ему нелегко далось осознание, что он в другом мире и обладает снежной магией и что у него, возможно, будет Зверь, которого он пока совсем не ощущал. Но осознав и приняв свою новую сущность, он с жаром первооткрывателя углубился в постижение такого самобытного и дикого для его восприятия мира…