Сгрузив свою ношу в ранее снятой комнате, на ложе, застеленное красивым зелёным покрывалом, он чуть отошёл от неё, и посмотрел в упор.
- Ты кто такая? И что же там делала? Почти ночью? – спросил он жёстко, немного хриплым голосом, так, как будто имел на это право, сложив руки у себя на груди.
- Я ничего вам не сделала и ничего не украла! Отпустите меня, - упрямо вскинув взгляд, несмотря на свое непонятное положение и разорванное платье, девочка, или уж лучше сказать молодая девушка, с каким-то вызовом посмотрела ему в лицо.
- Да! И далеко ли уйдёшь? С разорванным платьем? Где же твои вещи? Что же случилось? Почему ты одна, и где живёшь? – посыпались требовательные вопросы.
- Я…, вас не касается! Я одна живу. А вещи, наверное, на сеновале остались, когда этот штерхов урод, кинулся на меня!
- Не прилично молодой леди так ругаться, - внезапно мягким протяжным голосом ответил Лархад. – Что? – продолжил он на округлившиеся глаза девчонки. – Как хоть тебя зовут? – уже менее требовательной и больше ворчливой интонацией спросил он.
- Мия, меня зовут Мия!
- Мия, и всё?
- Всё, - твердо ответила девчонка, кусая себе губы и, наконец, опуская взгляд, все так же придерживая разорванный лиф.
- Ну-ну, Мия, значит, и все. Как же тебя угораздило попасть под этого штерхова полуорка. Почему не поселилась здесь, наверху, как все?
- Я… У меня… Я хотела и не успела… Зашла вот, только посмотреть на сеновал, а там этот… Спасибо, что спасли меня, - необычно тихо и немного признательно, пробормотала Мия, словно благодарить ей было в диковинку. – Можно я уже пойду… Уже почти ночь и вы пьяны…
- Ну, куда ты пойдешь глупая, останешься здесь до утра, - безапелляционно произнес Лархад – И это не обсуждается, добавил он, на вскинувшуюся было Мию, которая хотела что-то возразить.
- Не бойся, не обижу. Располагайся здесь, я не помешаю, - вдруг, опять почти ласково, произнес Лархад и вышел за дверь, не забыв щёлкнуть замком, видимо, чтоб, девушка не ушла.
А Мия и не думала никуда уходить, слишком она устала за все эти дни, что она совершила побег от своих злобных родственников. Девушка полежала еще немного, напряжённо прислушиваясь к звукам за дверью, а потом незаметно уснула, свернувшись в калачик и прижав руки к груди, наконец, немного отпустив, то напряжение, что её держало, с тех пор, как напал полуорк.
А Лархад спустился в трапезный зал, чтоб продолжить празднование в компании своих соратников, не пытаясь больше ни о чем думать.
Хотя, теперь не думать, он больше не мог. Перед его глазами, как наяву вставали эти синие очи, в которые хотелось глядеть вновь и вновь. Прижать к себе это хрупкое тело и неистово поцеловать…
Лархад тряхнул головой, пытаясь отвлечься от таких нелепых видений.
- Вина мне! Да побольше!
Чтоб ему понравилась какая-то тощая девчонка? Бред.
Немного поразмышлял тан, но ничего не помогало. Он всё не мог переключиться, его не могли от этого отвлечь ни обильная выпивка, ни свободные девочки, специально предоставленные для них… Поэтому, он все опрокидывал в себя, стакан за стаканом, пойла, называемого здесь вином…
Едва небосвод нежно окрасило светило, ласково трогая веки девушки своими лучами, Мия проснулась, чувствуя давление тяжеленной руки на талии, а другой рукой Лархад, а это был именно он, прижимал её спиной себе к груди.
Жарко, тяжело, да и естественные потребности дали о себе знать, очень хотелось посетить уборную, а тут еще и утреннее мужское достоинство, хоть и через ткань, но очень горячо упирается ей в бедро. Осознание вчерашних событий и, что к ним привело, наступало как-то медленно. Как будто кто-то выключил свет, и тьма все никак не могла отступить.
Извиваясь, как могла она попыталась выскользнуть из объятий, но была лишь сильнее прижата к груди, под короткий рык:
- Куда!
- В уборную надо! – тихо ответила Мия и попыталась, развернувшись под его рукой и закинув голову кверху, заглянуть в его глаза.
Лархад спал. Его лицо было расслаблено, можно даже сказать умиротворенное. Пушистые ресницы, обрамляющие веки, чуть подрагивали, как будто ему что-то снилось. Как и пальцы, которые иногда непроизвольно немного сжимались, как если бы он что-то делал во сне. От него крепко несло вчерашним или уже утрешним, даже и не поймешь, перегаром. Он был раздет, и оставался в одних только нижних тоненьких брюках, открывая взгляду рельефную мускулатуру на его груди.