Краткосрочная передышка окончилась, и вновь вспыхнул свирепый и ярый бой. Лархад крутился волчком, отражая удары всех четырех мечей, иногда не успевая отразить, старался принять выпады мечей плашмя на кованные железные наручи, покрытые рунной резьбой, которые вспыхивали бело-голубым светом при соприкосновении с ними. Клинки мелькали так быстро, что глаз иногда не успевал отметить их смертоносное движение, только можно было услышать звук их столкновения – лязг металла об металл.
Вдруг, в мозгу Бергуда вспыхнула, словно картинка увиденного ранее сна – ракшас, изгибаясь в спине, бьет тремя мечами справа, а нижней левой рукой бьет, чуть повернувшемуся тану в бок. Еще даже не осознав, что он делает, мальчик призвал свою снежную магию и воссоздал первое, что смог вспомнить в столь экстремальной ситуации – ледяное весло. И через вздох, уронил тяжеленное весло прямо на занесенный изогнутый меч. Инерция движения удара, который внезапно прервали, заставила демона переступить ногами, чтоб сохранить равновесие – он взревел, обращая внимание на досадную мелкую помеху, помешавшую ему совершить столь непредсказуемый для его противника маневр, который мог бы так быстро закончить бой.
Эта потеря внимания, даже на столь незначительное мгновение, стоила ему жизни. Лархад с правой стороны загнал один из своих мечей снизу вверх, пробив сквозь кольчужную защиту живот. Демон на миг замер, в неверии глядя на заговоренный клинок в своем теле, руны на котором вспыхивали короткими всплесками белого света и отравляли его кровь, делая ее практически черной, не давая ей свернуться, останавливая сильное сердце и блокируя регенерацию. Вновь взревев, понимая, что уже практически мертв, ракшас молниеносным движением, которого уже нельзя было ожидать от умирающего гиганта, кинул огромный сгусток багрового пламенного огня с каким-то непонятным отливом.
Огненный шар, переливаясь зелеными всполохами, с шумом и потрескиванием полетел не к своему противнику, как казалось бы, а к юному герою, защитившему, как сумел своего отца и помешавшего коварному демону совершить столь искусный и убийственный маневр клинком.
Время на миг замерло: обернулся Лархад, вскрикнули Мия с Мари, торжествующе улыбнулся демон…
Бергуд вскинул руки, прикрывая голову и закрывая глаза, чтоб уберечь зрение, попытался вновь призвать магию, но его никто не учил, как сделать настоящий защитный кокон, ведь он самоучка, а не полноценный маг. Лархад резко вытянул руку вперед, сплетая охранное заклинание, но не успел. Шар с ревом врезался в беззащитного ребенка, мгновенно вспыхивая на нем багровым огнем.
Расхохотавшийся демон, уже оседая на снег, булькая черной кровью в горле, кинул под ноги пылающему мальчику серый кругляш. Магия отца заключила храброго малыша в лечебную белую сферу, гася демонский огонь, но было уже поздно. С коротким вскриком Бергуд упал, и его обгоревшее тело мгновенно всосало в появившийся из серого камушка неизвестный портал…
Потеряв сознание от боли, Бергуд уже не почувствовал, как его втянуло и кидало в пространственном переходе, не услышал рыданий матери, горестный стон сестры и не увидел, как Лархад порывисто обнял Мию с дочерью, настолько крепко, что им обоим просто стало нечем дышать…
Глава 7. Остаться в живых.
Боль. Болело все тело, скрюченное в позу эмбриона. Но она не была запредельной, это скорее противные, тянущие ощущения и мучительная ломота, но они пугали так, что было действительно страшно шевельнуться, чтоб не усилить свои страдания.
В голове мальчика было тихо и пусто, как в полный штиль, после яростной бури. Мысли неохотно заворочались, заставляя мозг, включиться в суровую реальность.
Внезапно воспоминания обрушились бурным водопадом, оставляя в голове лишь одну картинку – ухмылка умирающего демона и Лархад…
Отчаянно пугающей была мысль открыть глаза, вдруг, он опять потерял зрение.
Не передать тот восторг внезапно прозревшего человека, который был раньше незряч, и тот удушающий страх потерять свое зрение снова…