****
Немного придя в себя, после перенесенной болезненной лихорадки, вызванной истощением, обезвоживанием, регенерацией и солнечными ожогами новой кожи, Бергуд потихоньку влился в ритм местной жизни. Он бегал просить милостыню в торговые ряды и на ступени храмов всех богов. Выполнял за кусок еды мелкие поручения торговцев с тележками свежей рыбы, устриц и мидий, выпечки, зелени или молока. Кричал за приболевшего зазывалу у отвратительной таверны «Пьяный кот», где напивались по выходным дням портовые грузчики, молодые подмастерья, матросы и встречались головорезы всех мастей.
Маленький полукровка отъедался, отсыпался, приобретал друзей и врагов, заработав и выклянчив медяков на поношенную одежду, взамен одолженного ему, пока он болел, рванья, и растоптанные башмаки на свои босые пятки. Его острый ум и недюжинная смекалка, профессиональные навыки борьбы, заложенные буквально в подкорку, частенько приносили ему победу в уличных драках за свое добро. А просто звериный нюх на ловцов храма и охотников за рабами закрепили за ним кличку Хорек, за то, что он мог всегда уйти от погони.
Однажды выспросив у пьяного матроса, где же на Лигрее находится порт Джанкарт и страна Северных Варлаков, он твердо решил, что когда-нибудь обязательно туда доберется. Не зная реалий местной жизни, Бергуд не понимал, как известить своих родных о том, куда он пропал. Почты, как таковой здесь не существовало. Отправить магический вестник могли, конечно, маги, хоть и за немаленькие деньги, но надо точно знать к кому. А фамилии матери и отца он как-то не знал. А отправлять Мие или Лархаду у Северных Варлаков просто бред… Может их там не один десяток, таких имен. Оставалось только полагаться на себя, чтоб выжить в этом жестоком мире и дальше продолжить жить.
О своей магии в кругу новых друзей и приятелей он не распространялся, тем более что, она восстанавливалась лишь по крупицам, после перенесенных им испытаний – пока он мог вызвать лишь морозный узор на руках и небольшой холодок…
Научившись пить некипяченую воду из рук лодочкой, прямо из фонтанов или припасенных бюрдюков, сидеть часами на корточках, в смиренной позе за подаянием, мыться в соленых водах залива и есть только то, что принесет новый день, Бергуд, тем не менее, был счастлив по своему, в этой свободе и воле от всех обязательств и больших проблем.
Лишь по ночам его съедала тоска по матери и сестренке, и он иногда просыпался со вскриком и мокрыми дорожками слез на еще впалых щеках…
Ребятня вышла на свежий воздух из своего убежища, закончив вечерние посиделки с горячим напитком и вкусными булочками, подобранными с земли сегодня у бакалейщика Грамана, за то, что помогли собрать товар и поднять перевернутую тележку, что случайно задел заартачившийся конь мухади Прана, конного стражника с нижнего рынка.
В свете садящегося светила, расположившись на песке, дети играли в вездесущие камни на щелбан или желание.
Чуть в стороне сидели двое и вели неторопливый диалог.
- Ты точно решил уходить? – спросил у молчаливого новичка Галах.
- Да, надо. Меня ведь наверняка ищут и ждут.
- Осторожнее с ловцами и охотниками за живым товаром. Хотя, кому я говорю, ты, Хорек, любого из нас переплюнешь в своем чутье на них… Мож останешься? Твое путешествие будет очень опасным.
- Я не передумаю. Мне очень нужно. И я ведь уже решил. Надо только попробовать скопить медяков и хоть немного серебра.
- Так оставайся хотя бы до весны.
- Летом ведь более жарко и караваны даже меньше ходят, как я смогу пройти в Дармир?
- А ты юнгой устройся, на какой-нибудь купеческий бот.
Совет тринадцатилетнего мальчишки, заставил Бергуда задуматься о том, что он по телосложению всего лишь почти восьмилетний ребенок, кому он там будет нужен, и в сомнении произнести: