Ответом было опять неуверенное передергивание плечами и чуть поднятая бровь.
Их общение прервала неожиданно появившаяся обсуждаемая девица, которая с проворством фокусника ухватила малыша за ухо и силком втащила внутрь ворот и протащила к ступеням входа на постоялый двор.
И опять Бергуда будто что-то остановило, от того, чтоб развернуться и уйти, какая то беззащитная чистота маленького ребенка и несправедливость упреков к нему и угроз.
Потихоньку прокравшись по полупустому двору, где стояло всего пара пустых повозок, проползя на животе сквозь чертополох, он оказался и раскрытого окна и хотел немного привстать, чтоб тихонько заглянуть внутрь. И тут же присел от раздавшегося над головой визгливого женского голоса, замирая в страхе внизу.
- Варген, ты должен что-то придумать. Это ребенок просто выводит меня из себя. Давай избавимся от него, лучше сдадим в бордель. Зачем нам ждать подтверждения бумаг от Шада, все равно, больше никаких доказательств уже нет.
- Марги, дорогая. Ну, куда ты спешишь. Мы еще успеем избавиться от безродного отродья твоей сестрицы, и поместье будет принадлежать по праву нам.
- Мне надоела наглая мелкая тварь. Эта мерзавка посмела выписать завещание на Ари. А мне ее единственной троюродной сестре шиш!
- Чего ты кипятишься? Я не понимаю. Сейчас оформим опекунство, и потом уж ребенок может, например, утонуть…
- Еще чего! Пусть принесет нам деньги, за то, что я ее уж целый месяц терплю!
У Бергуда волосы зашевелились на затылке от услышанного ужаса.
Конечно, он бывший военный и мерзость и грязь есть на любой войне. Но здесь – цинично и хладнокровно обсуждать, когда они смогут сдать ребенка и близкого родственника в бордель… И все ради какого-то поместья, ради денег… мне этого никогда не понять…
Недаром Бог-Отец привел его сюда или Богиня-Мать подсуетилась ради маленького ангелочка. Впрочем, это совсем не важно. Он обязательно украдет малыша от таких злобных родственничков. Теперь надо только придумать правильный план и претворить его в жизнь…
Зайдя на кухню с черного хода, он сразу напоролся на повариху Сару, грузную женщину в мятом переднике, которую уже знал.
- Тебе здесь чего надо? Убирайся!
- Пожалу-уйста! Мне лишь краюшку хлеба. На любую работу согласен, - немного поканючил мальчишка, отчаянно желая попасть внутрь.
- Ты же уже был здесь?
- Так я с охранником обоза разговаривал. А вот еду, никто не отменял…
- Ладно, - ворчливо произнесла она. – Иди, натаскай воды в бочку для полива растений на огород.
Желание Бергуда попасть в сам дом не осуществилось. Пришлось ему стараться, как можно быстрее наполнить огромную бочку водой на огороде сзади постоялого двора таская ее с колодца, расположенного сбоку входных ворот.
Запыхавшийся и утомленный непривычной работой он зашел на кухню и получил корку засохшего хлеба и тарелку из остатков вчерашнего супа, что должны были пойти на корм свиней. С благодарностью проглотив все, не оставив ни крошки, он попытался было завести разговор с подавальщицей о нужных ему постояльцах, но его грубо послали и пришлось ему притаиться тайком под лестницей, чтоб попробовать разобраться самому.
До вечера мальчишке так и не представилась возможность вылезти и попытаться пробраться на второй этаж на жилые этажи, вокруг постоянно сновали служанки, прибираясь в номерах, и он отчаянно боялся, что малыша уведут, пока он тут сидит.
Вечером прибыл небольшой караван с Актии, купцы везли жгучие приправы и прекрасный жемчуг, добываемый там. Все это Бергуд узнал из разговоров подростков, сноровисто поднимающих самый ценный груз наверх. Торопливо пристроившись к ним, он быстро обошел весь этаж, незаметно заглядывая в каждую комнату, кроме той, куда складировали груз, и нашел в конце коридора одну запертую. Подергав еще раз дверь, и убедившись, что она закрыта на ключ, он рискнул прошептать в скважину:
- Ари, ты здесь?
В ответ не раздалось ни слова, но послышалось какое-то шуршание и вновь все стихло. Поднимающиеся на этаж постояльцы, заставили его отпрянуть от двери и выскользнуть наружу. Заглянув в трапезный зал и убедившись, что злобная парочка отсутствует, Бергуд устроился в кустах, дожидаясь вечера и поглядывая на входные ворота. Он усиленно придумывал, один за другим, спасительный план. Но все они потеряли свое значение, когда в вечерних сумерках из ворот вышла Марги, крепко держа за руку маленького ребенка, скованного пытающегося бежать за ее широким шагом.