Проснувшись, Бергуд долго лежал, пытаясь разобраться в том, что его разбудило, губы потрескались, в горле пересохло. Очень хотелось пить. В ногах бесшумно играла Ари, со своим орешком, беззвучно ведя какой-то диалог с ним. Приподняв голову, он увидел косые лучи светила, пронизывающие пыль в квадрате люка, значит, уже давным-давно рассвело. Устало потянувшись, мальчик встал, чтоб найти воду, не рискуя использовать собственную магию, проделал все утренние процедуры, умылся, накормил, напоил и поиграл с Ари. Затем, спрятав ее снова в мешках, на всякий случай, пошел вызволять уже наверняка отчаявшихся людей на бак к закрытому люку.
- Эй! Есть, кто живой? – прокричал Бергуд нарочито громко в окинутый люк, у него было, почему то, какое-то странное тошнотворное состояние страха, сосало под ложечкой.
В ответ раздалось какое-то невнятное мычание, но он не рискнул спускаться вниз, чтоб случайно не получить по голове.
Спустя какое-то время в проеме люка на свет появилось беловолосая растрепанная макушка и раскрасневшееся, распухшее лицо, глаза их обладателя горели ненавистью. Постепенно красная пелена в серых глазах спала, заставляя молодого парня удивленно захлопать темными ресницами и прошептать пересохшими губами:
- Штерх! Да ты не пират, а малец совсем! Эй! Мужики не кидайтесь. Нас, кажется, спасли…
- Да, я вот услышал вас… - Бергуд замялся, пожалев, что не подумал о том, что нужно придумать правдоподобную историю и о своей роли и магии нужно умолчать.
Но матрос не стал сильно выспрашивать мальчишку, его сейчас больше волновала своя свобода и вода.
По крутой лестнице смогли выбраться еще двое, видимо не так сильно избытых и раненых. Оба черноволосых и загорелых моряка в один голос пробормотали про воду. И первым делом, когда все осознали, что мальчик им не враг, он напоил всех живительной влагой.
А потом они вчетвером долго возились, пытаясь снять колодки, благо, хоть они были деревянные, а не железные. Наконец, когда все были освобождены, и всем раненым и потерпевшим была оказана помощь, капитан позвал Бергуда в свою каюту и сказал:
- Ну, давай рассказывай!
- Я ээ-э… мальчик не мог сформулировать правдоподобное вранье и решил говорить правду, но с множеством умолчаний. Он оглянулся, рассматривая довольно интересную каюту, наполненную разными незнакомыми предметами и обставленную довольно роскошно. Чего только стоил расписной пушистый ковер, кинутый под ноги.
- Ты, – подбодрил его Балавин, принуждая говорить дальше. Крупный, седеющий мужчина, с мягкими чертами лица и черными глазами, окладистой небольшой бородой, являющийся купцом и по совместительству капитаном корабля уже много лет вперил свой острый, вопрошающий взгляд в мальчишку.
Не выдержав этого психологического давления, тем более решив, что все равно частично признается, Бергуд начал рассказывать:
- Ну, в общем, мне пришлось бежать с Джанкарта и я спрятался у вас на корабле…
- У нас значит, - хмыкнул себе в бороду шкипер.
- Да. Ну, и плыл себе, значит с вами, - продолжил говорить о себе в единственном числе мальчик, опасаясь пока рассказать ему об Ари.
- С самого Джанкарта? - немного подивился Балавин.
- С самого Джанкарта! - утвердительный кивок. - Ну, и ээ-э вот, когда пираты… эм… я их корабль по-тихому притопил, - вдруг, как то слишком быстро закруглился мальчик, чем немедленно вызвал следующий вопрос, заданный с жадным интересом.
- Как?
- Как-как… Руками… Вернее топором… Ночью вот подплыл к их кораблю и прорубил пробоину, вот он и затонул.
Недоверие, смешанное с невольным восхищением появились в глазах собеседника. Уголки рта, скрывающиеся в бороде, чуть подрагивали.
- Прям так и прорубил и никто не услышал? - справедливо засомневался он.
- Да кто бы услышал! Они ж все, как свиньи перепились! - Запальчиво ответил мальчишка.
Вдруг, Балвин как-то легко рассмеялся, и неожиданно подавшись, вперед крепко обнял мальчишку и почти на ухо ему прошептал, не став выпытывать остальные подробности:
- Ты нам всем спас жизнь. Я теперь твой должник...