Такое простое действие немного растопило лед подозрительности и предубеждения взъерошенного мальчишки. И он, хоть и посверкивая недоверчивыми глазенками, все-таки поведал капитану, что он тут как бы случайно и ему надо вообще-то в Дармир, а еще лучше в Радянию, там у него родители. Естественно умолчав о том, что он варлак и имеет даже не снежную, а ледяную магию, как наследник правящего дома, о чем он конечно и сам не знал.
Поведал Бергуд и об Ари, взяв с капитана кровное слово, что тот не причинит ему вреда, как и раньше скрыв пол малышки. Безопасность еще никто не отменял.
На радостях освобождения Балавин пообещал, что купит право прохода и отправит их с Аршаса в Радану, через большой стационарный портал…
Бергуд не спешил радоваться такому неожиданному подарку судьбы, несмотря на тот поток эмоций, который его захлестывал. Она ведь еще та шутница. Но улыбка не покидала его лицо, придавая ему, какое-то мечтательное выражение. И разместившись со всем комфортом в крошечной гостевой каюте, он первым делом решил вымыть малышку и помыться сам…
Детей ненадолго оставили в покое. Оставшиеся, в большинстве своем израненные, матросы, ворча и сквернословя, занимались тяжелой работой, приведя корабль в порядок и стремясь как можно быстрее попасть домой.
Бергуд, избавленный от необходимости скрываться, тем не менее, редко выходил на палубу днем. Он с удовольствием вспоминал и рассказывал детские сказки, разыгрывая даже пантомимы, радуясь горящим детским глазам и улыбке малышки, с упоением внимающей его историям. Потратил несколько дней на перешивание и подгонку подаренной одежды для себя и девочки, особенно уделив внимание штанам Ари и ремешку к ним. Не хотелось бы, чтоб кто-то случайно увидел истинное положение дел. Еще из остатков ткани и старых обносков им была сделана не очень то и красивая тряпичная кукла с нарисованными глазами и ртом, но отныне у маленького ребенка появился новый талисман.
А еще они продолжили играючи учить и рисовать буквы и цифры, что Ари уже научилась читать по слогам и немного считать. Хотя у него и мелькали мысли о языке жестов, но, к сожалению, он его не то, что не помнил, попросту не знал, как-то не приходилось сталкиваться. Но памятуя о том, что в хозяйстве все может пригодиться, они с девочкой разработали свои условные знаки. И эта тайная игра ее безумно увлекла.
Иногда Бергуда вызывал к себе капитан и пространно вспоминал молодость, угощая мальчишку вкуснейшим чаем с шербетом или пахлавой. Теперь уже тот в свою очередь слушал, чуть приоткрыв рот, о приключениях славного Балавина. Где он только не был. Его рассказы пролили немало света на представление полукровки о географии и истории Лигреи, особенно интересно это было с высоты взрослого земного опыта. Он с огромной любовью рассказывал о своей родине Актии. О бескрайних золотых песках, ласковом ветре, знойном светиле и бесконечной синеве неба над головой, об плавных изгибах Ажанги, неторопливо несущей свои воды в океан вдоль плодородных долин, ярких звездах на ночном небосклоне, распускающихся, как цветы в темноте.
Сам же Бергуд, прохладными ночами на палубе, вспоминал свои познания в рукопашном бое, долго разминаясь и ставя блоки в одиночку, а потом танцевал со своими ножами и приучая свое тело и пальцы к броску и балансу ножа. На Ваалоне то, он не рисковал носить ножи, да и был маловат, постоянно занимаясь снежной магией, которая была сильнее нужна им для побега. Последние события заставили резко вытянувшегося худого мальчишку сильно посерьезнеть и вспомнить все то, что он знает о смертоубийстве. Его коллекция из одного ножа существенно пополнилась. Теперь у него был большой поясной нож на ремне, для его роста он смотрелся почти, как маленький меч. Для каждой голени из прихваченных ремней были сделаны удобные ножны, а в рукава рубашки был вшит потайной карман. На дне его тощего мешка с одежкой было запрятано еще два, хоть и паршивеньких, ножа.
Как то ночью, при очередной тренировке, он услышал, как почти бесшумно подошел Балавин, но не стал прерывать свою пляску с ножом.
- Ну, ты и силен! – восхищенно протянул шкипер. – Кто тебя так научил? Сызмальства тренировался да?
- Да, - скупо обронил мальчик, сберегая дыхание.
- Все же, кто тебя учил? Великолепная техника и удар!
- Отец, - решил соврать он, не желая объяснять, что такому в этом мире вообще не учат.