Возвращаться на мост было попросту страшно, и они начали спускаться еще ниже, к самой реке. Пока беглецы бродили, удаляясь от дворца все дальше, уже посветлел небосклон, являя миру новую зарю. Кое-где стали слышны утренние звуки. Вдруг, увидев рыбака, одетого в грубую робу, неспешно собирающего свои снасти около старенькой лодки, Бергуд поспешил к нему.
- Здравствуйте. Вы не перевезете нас на тот берег? Мы с моим братом немножко заплутали. У меня деньги есть, - Бергуд вынул из кармана горсть медяшек, показывая их на раскрытой ладони.
Засмеявшись каркающих хриплым смехом, старик подтолкнул обоих к скамье лодки и сам зашел в сарай, где лежали снасти, что-то там перебирая и складывая. Ерзая от нетерпения и увидев, наконец, в каком состоянии их новые вещи, Бергуд попытался отмыть зеленые разводы с ткани, но не преуспел. Умыв хотя бы лицо, и обтерев щечки Ари, они ждали, пока рыбак приготовит свой инвентарь.
Шаркая деревянными бутсами, он подошел к детям и протянул каждому по горбушке хлеба, в которые они сразу же впились острыми зубами, лишь Бергуд, едва прожевав первый кусок, чуть виновато пробормотал:
- Спасибо вам, огромное, мы очень голодные.
Ничего не сказав, он сел в лодку и оттолкнулся веслом и она, чуть качнувшись, плавно поплыла по течению.
На другом берегу, Бергуд спрыгнув прямо в воду, взял на руки Ари и, немного смешавшись, сказал:
- Еще раз спасибо! Вы нас очень выручили. Жаль, что вы не захотели монетки. Но я вам обязательно что-нибудь подарю!
Старик улыбнулся беззубой улыбкой и махнул рукой, а дети все стояли на берегу и смотрели, пока силуэт лодки не скрылся в еще не развеявшемся утреннем тумане.
Пройдя пару миль, Бергуд увидел, скорее всего, очень припозднившегося извозчика, ведь так рано наверняка никто не ездит. Сторговавшись за три монетки, что он подкинет их в центр, возница отвез их на Цветочную улицу.
Оказавшись во дворе особняка, Бергуд испытал некоторую неловкость и стеснение, что они никого не предупредили, а может их искали даже.
Прокравшись через не закрытый черный ход, они поднялись в свои покои на цыпочках.
- Не трудитесь даже. Я не сплю, - полулежа, в уютном кресле у окна сидел Балавин собственной персоной, устало протерев красные глаза, он задал почти риторический вопрос: - Ну, и где же вас носило?
- Ну, мы гуляли и заблудились, вот и ночевали на улице, - Бергуд решил совсем умолчать о том, что они были в Шадаатском парке.
- Да, и зеленые тоже от этого?
- Ну, так трава ж кругом, упали, несколько раз, - даже не моргнул глазом мальчик.
- Ладно, беглецы, идите мыться и спать. Я пойду, пожалуй, тоже прилягу.
- Вы нас извините, мы не специально, так получилось. Мы больше не будем так, - пробило на совесть маленького варлака.
- Естественно больше не будете. Теперь гулять только днем и со мной. Двор я закрою, на всякий случай!
Не став спорить, понимая правоту взрослого, и решив, что если что в любом случае сможет сбежать, Бергуд наклонил голову, соглашаясь.
- Доброй ночи, или утра. В общем, хорошо поспать, - он попытался немного разрядить обстановку и был вознагражден слабой улыбкой Балавина, который их оставил одних.
Скинув грязные одежды на пол, они вдвоем полезли в ванну в купальне, чтоб сполоснуться на скорую руку и побыстрее лечь спать, прошедшая ночь совсем не принесла отдыха. Но Бергуд, вдруг, завис в прострации, разглядывая свою руку - на коже на все предплечье «разлеглась» белая кобра, чуть приоткрыв свои глаза.
Вот что чесалось, так неимоверно. Странно, что сейчас зуд уже прошел. Смотрится, как красивая татуировка. Но я то, точно знаю, что никаких татушек не делал. Гребаная магия. Это меня, наверное, статуя «наградила». Черт. Лишь бы было все в порядке с Ари, после таких посиделок на змеюке верхом.
Он взглянул на малышку.
На все спину Ари красовалась в пляске извивающихся колец белая кобра с раскрытым капюшоном, на сей раз без своего раззявленного рта. Просто в чуть приоткрытой пасти торчал раздвоенный язык, как будто пробующий воздух. И синие глаза. Они так оживляли рисунок, что казалось, змейка сейчас скользнет со спины тебе прямо в руки.