Селим подошел к мальчишке и несильно пнул его под ребра, заставив того закашляться.
- Ну-ка, просвети меня, о чем это говорила мне она, - он кивнул на напряженную девушку, которая смотрела на него напряженным взглядом. – Что за такой знак, безделушка, а может и драгоценность, которую Шад подарил этой выскочке Бенхоят. Он должен быть у твоей мелкой девчонки.
Боль хлестанула через край, расползаясь от ошейника.
- Ну, отвечай, а то будет еще хуже.
Мальчик сразу вспоминает про «орешек» Ари, но даже не шелохнется, огромным усилием воли сцепив свои пальцы в замок. Ему нельзя ни жестом, ни взглядом себя выдавать. Ведь люди, когда лгут, чаще всего выдают себя глазами. Слова кажутся кристально правдивыми, а глаза обязательно посмотрят туда, на то сокровенное, что хочется утаить. Бергуд прекрасно знает, что Селим внимательно отслеживает сейчас его реакции, пытаясь подловить.
- Ну, ты знаешь. Я вижу по глазам, - сердится он.
- Нет, я ничего не видел и не знаю, - мальчик поднимает голову. В глазах наигранное изумление. – Да откуда у малышки может быть драгоценность, она одета была в одно рванье. Даже если и было. Эта, - презрительный кивок в сторону девушки, - Уже б давно отобрала.
- Посмотри на меня! Если ты сейчас мне не ответишь, где сейчас этот знак, я, когда найду ее, то подвешу за кожу на крючки.
Полукровка поднимает свой взгляд, тщательно стараясь скрыть эмоции, но они пробивают его невозмутимость. Он искренне ненавидит его. За эту нечеловеческую жестокость, за то, что он не терзается от того, что хочет сотворить, а наоборот упивается своей властью, наслаждаясь страхом и беспомощностью мальчика.
Да, он просто сумасшедший…Безумный… С такими нельзя спорить. Надо соглашаться со всем и не злить…
- Да, тебе совсем не безразлична девчонка! Ты сжал кулаки и весь напрягся, как перед прыжком. Она так дорога тебе, правда? Если она все-таки является Шадским отродьем, ей в любом случае не жить. Весь их Белый род надо извести под корень. Тряпки. Они размякли и стали слишком слабы! Лишь я достоин, властвовать. Я. И я победоносно пройдусь до самого Джанкарта, этот золотой город будет моим!
Вновь улыбнувшись, какой-то просто омерзительной улыбкой, Селим добавляет: - Ну, жди в гости детку. Сегодня я ее найду! – разворачиваясь, он быстро выходит. С глухим лязгом захлопывается люк.
Апатия сменилась на страх. Огромный, всеобъемлющий, парализующий волю и мысли страх. Если бы ему угрожали, то было бы не так страшно. А переживания за Ари и Халима, наполнили сердце мальчика черной безысходностью, полным отчаянием, печалью и скорбью...
Хоть бы ее не нашли…
Его чаяниям не суждено было сбыться…
К вечеру его вытащили на палубу к телу Ари, лежащему сломанной куклой на боку.
Смотря на висок девочки, заляпанный кровью, мальчик лишь краем сознания услышал, как один матрос отчитывается Селиму:
- Это было легко. Они прятались в кустах у воды. Старика я проткнул мечом, а то он пытался на меня кинуться. А девчонку пришлось легонько тюкнуть по виску, а то зараза кусалась и царапалась.
Раскаленная добела ярость, ледяным огнем покатилась по венам маленького варлака. Гнев мальчика становится вещественным, принимая форму тела, и циркулирует по его крови. Лед и огонь борются за главенство – и все вокруг, то замерзает огромной сосулькой, то превращается в горячий пар. Мальчик ненавидяще смотрит в лицо Селима, который ему что-то кричит, но он ничего не слышит, его уши, как будто набиты ватой, все звуки исчезли, оставив только громкий пульс в ушах. Чувство жгучей вины, всепоглощающая, неразбавленная ненависть, ослепительная агрессия и злость – все это сливается в одном горяченном яростном клубке и находит выход, несмотря на раданский нашейный браслет, блокирующий магию. Энергия ледяного огня взрывается ураганом и бьет огромным столбом белого света ввысь из груди, перекрывая дыхание. Он моргает, и в глазах взрываются звезды, затягивая его в пучину боли. Голова как будто раскалывается на части, ошейник раскаляется и, сжигая кожу, стекает жидким металлом вниз. Все кости, как будто ломаются на мириады осколков, превращаясь в крошево льда.
На мгновение мир замер вокруг мальчика, чтоб через миг вновь завертеться с бешеной скоростью. Единая, дико болезненная, просто сокрушительная судорога пронзает все тело, чтобы чуть позже истаять белой дымкой. И над сломанным телом Ари встал белоснежный, просто огромный волк, с осколком льда вместо сердца в груди.
Пока ошарашенный мужчина, стоящий перед ними, попытался, вновь, что-то сказать, прямо из пола начали расти ледяные стены, стремительно поглощая все пространство вокруг, заключая девочку и Зверя в ледяной чертог.