Когда к нему подошел мальчик вместе с девочкой, лед послушно обтек Халима и застыл вокруг. Его глаза затрепетали и чуть приоткрылись. Жуткая перекошенная улыбка, похожая на гримасу, осветила его лицо, с подбородка вновь стекла очередная дорожка темной крови, теряясь за разорванным воротом. Он сделал новый хриплый вдох…
Душа Бергуда разлетелась вдребезги. Вся боль, пережитая при обороте, не шла в сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Осознание того, чему он стал невольной причиной, налетело на него, как скоростной вагон метро. Сбило с ног, протащило по рельсам, растерзало об шпалы. Чувство вины придавило к земле, мешая дышать.
Скорбная улыбка застыла на губах. Он силился произнести какие-то слова утешения, но из горла смог вырваться лишь какой-то всхлипывающий звук, но глаза были абсолютно сухие.
Мальчик вглядывался в лицо деда, высматривая малейшую зацепку, которая бы ему дала возможность поверить в то, что отрицали его глаза.
Перед его глазами внезапно промелькнули все впустую потраченные возможности сказать о том, что он давно чувствовал внутри. Но он так и не произнес самые главные слова. А теперь уже слишком поздно, что-то вернуть назад…
- Дед, - начал говорить прерывающимся голосом мальчишка. – Прости меня… Я не знал, что так получится… Что прошлое, таким образом, настигнет нас… - Он, отпустив на песок Ари, сел на колени перед ним и тихонько сжал его ладонь. – Знаешь, я стеснялся говорить такое раньше. И хоть сейчас уже поздно, но я хочу, чтобы ты знал – я люблю тебя. Очень люблю! Ты самый лучший дед. Может еще что-то можно сделать. Надой найти целителя. Они помогут…
- Мальчик мой, не трать слов. – Он захлебнулся кровью, сглотнул, передохнул и продолжил очень медленно. - Я был счастлив получить внуков… Провести лучшие полгода за свою одинокую старость… Я полюбил вас всем сердцем. И я очень рад, что судьба привела вас на мой порог. Бергуд, береги Ари, я уже зна… - он внезапно замолчал и застыл, с медленно стекленеющими глазами, в последний раз сжав пальцы мальчика.
Малышка, так и просидевшая неподвижно, пока Халим и Бергуд общались, вдруг, медленно потянулась к лицу деда – погладила ладошкой шершавую щеку и закрыла его глаза. Потом она обернулась к Бергуду и он даже немного вздрогнул – таким синим пламенем полыхнули ее глаза с невыразимой пустотой внутри.
А потом она сказала ему знаками совсем недетские слова:
- «Ты должен отомстить».
Бергуд содрогнулся от этой опустошенности, но, тем не менее, произнес:
- Я обещаю!
Эти два слова привнесли в пустые глаза маленькой девочки легкую искорку интереса.
Невольно внутри Бергуда что-то ломается, все принципы исчезают в бездонной пропасти. Мальчик думает, что Селим должен умереть и не важно, какую ему придется заплатить за это цену. Мысль о том, что он вывернется из кожи вон, чтоб исполнить свое обещание, немного растапливает лед, поселившийся в его сердце.
Я обязательно верну в сапфировые глаза смех, воскрешу в них радость к жизни и заставлю забыть печаль… Иначе просто нельзя так жить дальше, вморозив свои чувства в янтарный лед…
Глава 16. Работа над ошибками.
Прошли месяцы. Нет, пролетели незаметно. Месяцы неустанного труда, стоптанных сандалей, высочайшего напряжения моральных сил днем и тревожащих душу слез малышки ночью.
Мальчик, вечерами, сидя на завалинке маленького домика Халима, постоянно вспоминает о том чувстве беспомощности, которое испытывает, каждый раз, когда просыпается от беззвучных рыданий Ари в темноте. И ему хочется рвать и метать, грызть зубами врага. Но потом он понимает, что это не его чувства, а эмоции Зверя, который хочет защитить свое…
Я все еще живу. Каждый раз, открывая глаза утром, я думаю, что сегодня я обязательно найду мерзавца, а рядом с ним его приспешников, и они за все поплатятся. За слезы Ари, смерть деда и отчаянную грусть моей души. Но день проходит, ничего не меняется, и каждый вечер я думаю о том, что прожил его зря…
Иногда ему хочется спрятаться от всех. Переложить ответственность на чужие плечи. Забиться под одеяло и зажмурить глаза, как в детстве. Да, это малодушно, но так соблазнительно, что хочется хоть немного помечтать об этом. Или ему хочется бежать, бежать до хрипа в легких, до стертых в кровь дрожащих ног, так далеко, где небо, встречается с горизонтом, туда, где можно упасть в пыль дороги совсем без сил.
Вот только сокрушительная вера во взгляде серьезных синих глаз дает ему такой стимул стать лучше того, чем он есть на самом деле, что у него возникает просто отчаянное желание стиснуть зубы до боли и просто жить, двигаясь дальше вперед. Только вперед… Ведь движение жизнь…