Человек на земле замер, ведя внутреннюю борьбу, а затем попытался сесть, молча.
С него в две руки сдернули мешок. В неверном свете звезд перед гвардейцами, во главе с Джаном, оказался совсем молоденький парнишка, от силы лет шестнадцати, так и оставшийся сидеть на земле.
Голубые наивные глаза, мягкость щек, округлый подбородок, легкий пушок над верхней губой.
Да он, наверное, даже не бреется…
- Ты кто? Сколько вас на воротах? Где казарма? – сразу засыпал его вопросами эмир хан. – Не советую молчать, - прервал он затянувшуюся паузу.
- Яхмед не простит, если я их сдам, - еле слышно ответил, наверное, только завербованный молодой наемник.
- Тебе надо думать о себе здесь и сейчас, а не о гипотетическом будущем с Яхмедом.
- Ну, это тоже самоубийство – предать своих…
- Хорошо! Ты выбрал! – Кончик меча по пологой дуге стал медленно приближаться к беззащитному горлу.
- Стойте! Подождите! Подождите, - зачастил плененный мальчишка. – Я все скажу! Скажу! Только не убивайте! Нет!
- Говори! Сколько на воротах?
- Трое – Баранш, Кривой и я. Но они пили пиво в караулке, а на ворота поставили меня. – С паузами, запинаясь, Махбет начал говорить. А потом слова полились рекой: сколько, где, какие умения и оружие… Выдохшись, он добавил: - Только вы не отдавайте им меня. У меня мама, сестренка. Я ради них нанялся служить, иначе бы ее… - Раздался тихий, случайно вырвавшийся всхлип.
Пока глава Тайной канцелярии думал, у допрашиваемого скатился капельками пот по виску, где неистово билась жилка, эти мгновения, что он напряженно ждал ответ, показались ему вечностью.
- Хорошо, - обронил эмир хан, как будто небрежно, но у пленника вырвался шумный выдох, тот, пока глава молчал, задерживал дыхание. Затем, мужчина наклонился к парнишке и, ухватив его за ворот, хорошо слышным свистящим шепотом продолжил: - Но если ты мне врешь…
- Нет! Клянусь, я говорю прр-авду! – от переживания Махбет начал даже заикаться.
- Убрать! – беззвучные тени забрали «языка». Раздались его отрывистые команды: – Приготовиться! Выступаем!
К поместью, внизу холма, подступила гвардия Шада.
Бесшумные тени обступили стены со всех сторон.
Ночь наполнилась звуками тяжелого дыхания, лязга мечей и клинков, проклятьями, воплями страха и криками боли. По воздуху поплыл густой запах крови. Наемников никто не жалел. Бергуд, как и обещал, помог - в бочонок пива было подсыпано легкое снотворное. И теперь мутные от пива и зелья глаза подводили опытных бойцов, заставляя их ошибаться, оступаться и неточно наносить удар.. Вдруг, просторный двор осветился слабеньким магическим шаром, запущенный неизвестным над головой – в его слабом голубоватом свете обнаружились наемники нестройной толпой, которые тупо начали таращиться друг на друга. Смятение пронеслось по двору. Большая часть, была полуголой, без доспехов, а кто-то даже без меча. Они, конечно, попытались взять нахрапом, а не умением, но нарвались на жесткий и грамотный отпор. Наоборот, гвардейцы медленно, но верно стали их теснить назад, в казарму, куда их можно было бы всех скопом закрыть, постепенно устилая посеченными трупами двор. Кто-то из этой наемной братии, вообще, проспал все на свете, кто-то струсил и попытался сбежать, кто-то яростно дрался, защищая в первую очередь себя. Ведь они не могли не знать, что будут покушаться на Шада, а значит, при поимке их ждут пытки и казнь, а в лучшем случае рудники…
****
Селим хан мечтал... Около тысячи наемников сейчас было расквартированы в поместье Селим хана, доставшееся ему от двоюродной тетки. Так дальняя родня Шада, но он был всегда недоволен сложившимся положением вещей. Он всегда считал себя умнее и величественнее всех. Еще около трехсот должны были подняться по реке к следующему утру. А потом он планировал штурм дворца. Быстрый, кровавый штурм, ведь наемников в два раза больше, они быстро противников сметут: первым делом нужно уничтожить гвардию, Шада, Муава... всех прямых потомков из рода Белой кобры, а потом и всех недовольных...
А черни ведь все равно, кто ей будет управлять... Да и в битве с опытнейшими гвардейцами половина наемников поляжет, так даже лучше. Мне меньше надо будет им платить. Они ведь знают, на что подписались, пусть отрабатывают. Недаром же я их столько кормлю! А потом я создам непобедимую армию и завоюю Джанкарт. Этим снобам из его высшего совета придется склонить свои гордые головы и присягнуть на крови мне! Мне!
Наслаждаясь своими мечтаниям, Селим, полулежал в постели и отпивал вино из чаши мелкими глотками. Его чресла услаждала хорошенькая рабыня с пухленькими губками. Он уже был готов получить фейерверк наслаждения, когда во дворе раздался непонятный шум. Насторожившись, он встал и оттолкнул в сторону обнаженную девушку, стоящую перед ним на коленях. Крадучись мужчина подошел к окну и в свете единственного магического светлячка в небе, неизвестно кем запущенного, узрел жестокий и кровавый бой. Его обуял страх. Ведь в душе он был довольно трусливым человеком, даже в детстве вымещая свои страхи на рабах, несмотря на все свои великолепные физические данные и мышцы, выработанные от упражнения с мечом.