- Малыш, если ты не хочешь, то мы так и будем сами по себе.
- «Я не знаю. Мне так иногда хочется, чтобы меня обняла мама, но я ведь знаю, что она умерла… Ты все, что у меня есть», - девочка ненадолго отстранилась, а потом снова его обняла, спрятав повлажневшие свои глаза.
- Ох, Ари. Солнышко. Моя мама подарила бы тебе недостающее тепло любви. Она лучше всех. - Голос мальчика чуть дрогнул, каким бы взрослым не было сознание, материнское тепло и любовь всегда будут нужны. - Теперь у тебя есть семья! Даже если они еще о тебе не знают! Она есть! Мы просто будем копить деньги! Деньги решают все! Мы обязательно приедем в Ликхфел, где нам будут рады обоим. Ты мне веришь?
- «Да».
- Ладно, хватит мечтать, пошли лучше есть, уже день на дворе.
Безоблачное, золотое тепло на небе, легкий ветерок в кронах деревьев на красивых улицах города, исполненное обещание и чувство удовлетворения от этого принесли Бергуду просто радужное настроение. Дети без страха гуляли по городу, ели разные вкусности, купили обновки для Ари и пошли к фонтанчику в Шадаатский парк. Да, теперь мальчик не боялся водить туда малышку, Джан недвусмысленно дал понять, что их больше не будут ловить.
Да, на родственников Ари надо хотя бы издали посмотреть.
Все больше и больше склонялся к этому мнению мальчишка.
А в этом ему помог бы глава Тайной канцелярии, да и на Марги его можно натравить. Это точно было бы хорошей идеей. Я так понял, что она Шадаатская подданная, вот пусть и разбираются. Может это она и убила свою троюродную сестру.
Мальчик, сидя на лавочке, смотрел на весело бегающую Ари, что играла вместе с такой же малышней, как она. Он лениво размышлял о том, купить ли у мага новую бирюзу, чтоб слить воспоминания или вновь посетить эмир хана. Они после ночной операции так больше и не виделись. Его мучило, что Марги все же вышла сухой из воды, он надеялся, что они с Варгеном буду со всеми заговорщиками, там, в поместье и их со всеми загребут.
Она тоже виновата в том, что убили Халима, если бы мы ее не встретили, и она меня не узнала, то дед был бы жив!
Вдруг, рядом с ним присел тот, о ком он так интенсивно размышлял.
- Что, не ожидал? – отозвался он на удивленный взгляд мальчишки. – Все шадариты предупреждены о том, что если тебя увидят, то им надо просто меня оповестить.
- Ааа. Понятно. А я то, уж подумал…
Джан эмир хан рассмеялся. – Ладно, не пугайся, я просто так, - сказал он чистую правду
- А я и не боюсь, - мальчик твердо посмотрел в коричневые глаза и пожал плечами.
Мужчина меж тем продолжил: - Хочу познакомиться и подружиться с тобой. Мне интересен ты, твой маленький мальчишка. Он жив? - Задал он вопрос невзначай и на утвердительный кивок, с трудом сдержал облегченный вздох. - Очень любопытно, как ты лазаешь по зачарованным стенам, которые питает подземный родовой огонь. Вернее, как так, они тебя пропускают, а не обжигают. Вот этого я все никак не пойму.
- Ну, может, я весь из себя такой загадочный, - не сдался Бергуд на вопросительный взгляд.
- И малыш, – голос главы Тайной канцелярии стал немного просительным, что совсем не вязалось с его суровым обликом, на что Бергуд даже слегка поморщился, это не укрылось от взгляда мужчины. – Можно мне с ним познакомиться? – Озвучив то, что больше всего желал, Джан замер в ожидании, отслеживая реакции мальчика на его самый сокровенный вопрос. У него даже чуть вспотели ладони, настолько он хотел узнать, хоть что-то, о ребенке, имеющем Знак Белой кобры.
Бергуд задумался. В принципе, он хотел разузнать о родственниках малышки, ведь собственные изыскания не дали ничего. Не могут знать маленькие осведомители про то, что было почти семь лет назад.
Черт. Что же выбрать? Быть или не быть знакомству?
- Ладно, - нехотя произнес мальчик и обернулся кругом. - Но если что, не взыщите. Если вы захотите причинить зло Ари, я вам, даже на том свете отомщу! – В его голосе прозвучала такая угроза, что мужчине привиделось, что как, будто слова обрели материальность и к его шее приставили холодный клинок.
Джан задержал дыхание, падая в бездну серых глаз Бергуда. Они стремительно похолодели, превращаясь, как будто в два орудийных жерла, полыхнув сталью, сканируя и выворачивая душу мужчины, словно предупреждая: предашь - убью.