Вечер закончился на хорошей ноте. Все тепло разговаривали на разные темы. Мужчины расслаблено пили вино и учились складывать основные пальцевые жесты, а девочка много беззвучно смеялась над их попытками, что даже мальчишка немного оттаял, глядя на них и больше не зыркал злобно исподлобья.
Разведенный в камине огонь, задрапированные коврами и шерстяными цветными тканями стены придавали дополнительный уют этим почти домашним посиделкам, хоть каждый из находившихся здесь, кроме малышки, конечно, преследовал свои цели…
Глава 18. Жестокое познание.
С раннего утра, Мурад, несмотря на запланированные встречи, снова был на втором этаже перед коричневой дверью, его, как мальчишку съедало нетерпение – вчера они договорились, что он покажет им своих прекраснейших лошадей и они, возможно, совершат конную прогулку.
Конюшни оказались довольно далеко от основного здания. Светлые ухоженные длинные здания были соединены между собой крестом, с расположенными рядом с ними открытыми и крытыми левадами и манежами. Несколько конюхов вываживали грациозных лошадей на корде. В дальнем загоне обнаружилось маточное поголовье - кобылы с маленькими жеребятами.
Да, беспроигрышный вариант, - усмехнулся про себя мальчик, наблюдая, какой радостью освещается личико Ари. Она со всех ног кинулась туда и с сияющими глазами обернулась к Бергуду.
Скормив весь хлеб жеребятам и лошадям, и насладившись их мягкой шерстью, мужчина и дети зашли внутрь, где уже были оседланы две лошади. Высокий, но довольно изящный черный жеребец с рельефной мускулатурой и маленькая тонконогая кобылка песочного цвета с белыми носочками на ногах и отметиной во лбу.
Конюхи подвели жеребца к Шаду и он еще раз спросил:
- Ты точно умеешь ездить, может малышку посадить ко мне?
- Умею. Поймите, все новое она лучше воспримет со мной, - сразу сумрачно нахмурился мальчишка. Подсадив девочку, он легко взлетел в седло сам, сказалось босоногое детство. Их детдом стоял совсем недалеко от колхозной конюшни. Так они и выехали небольшой кавалькадой в пески, сначала неспешным шагом, а потом сразу сорвались в легкий галоп. Впереди и сзади, ехали в охране шадариты, а почти рядом ехал сам Мурад. Ари, сидевшая перед Бергудом, в упоении раскинула свои руки, немного прижавшись к гриве, наслаждаясь лучами светила, скоростью и легким ветерком. Ей совсем не было страшно, наоборот сердце переполняли чувства, ей хотелось смеяться и кричать от счастья.
Через пару часов они устроили привал, возле родника, в небольшой рощице. На покрывале с маленькими подушками оказались нарезанные мясо, сыр, хлеб и сок с водой. Гвардейцы расположились поодаль, чтоб не мешать общаться троим.
Они разговаривали обо всем и ни о чем конкретно, но Мурад исподволь постоянно задавал наводящие вопросы, узнавая что-то новое о малышке и Бергуде, а еще он учил жестовый язык, который его восхитил и поразил одновременно.
Как это здорово уметь общаться без слов…
Потом мальчик, немного расслабившись, показывал свои умения с ножом, когда разговор опять зашел о пиратах и о том, как же он их сумел всех убить.
Позже Шад халиф сыграл для девочки на флейте, ту мелодию, что так полюбилась ей. Расчувствовавшись, девочка обняла мужчину, в знак признательности, и он сквозь тунику ощутил ее счастливый орешек и задал вопрос:
- Что это? Малышка. Тебе не мешает носить такую вещицу под одеждой, она ж большая?
Орешек был не самый маленький, но он давно стал непременным атрибутом их скрытной жизни, что Ари он совсем не мешал, наоборот, он ее успокаивал, как любимый талисман, если она переживала.
Она бесхитростно потянула из-под ворота туники за красивый ремешок, который заменил пеньковую нитку, сделанную когда-то Бергудом и, вдруг, протянула орешек мальчику, попросив его открыть.
Мальчишка ловко сковырнул ножом смолу, что запаяла когда-то две скорлупки, и на ладошку девочки лег золотой медальон с ощерившейся головы белой кобры, заключенной в овал…
Ледяная дрожь пробежала по телу внезапно вспотевшего мужчины. Он впился горящим взглядом в золотую вещицу, силился вздохнуть и не мог, его горло перехватил спазм. Он рванул на себе ворот туники и медленно поднял лицо вверх. Наконец, он со свистом втянул в себя воздух, сердце, которое на мгновение остановилось, вновь бурно забилось в неровном ритме, на мгновение ему показалось, что внутренности стали плавиться от ужасающей боли, что поглотила его. В синих глазах мелькнула какая-то угрюмая обреченность. В его голове ядовитом облаком начало расплываться давно забытое воспоминание, о том, когда он в последний раз видел эту вещь...