Бергуд ревниво посмотрел на их объятия. Нет, он, конечно, понимал, что Ари можно и нужно общаться с родственником, но ничего поделать с собой не мог. Ему хотелось вырвать девочку из его рук, будь он хоть трижды Шад, и удрать подальше, там, где они были бы только вдвоем. Эгоистично. Да. Его чувства, тем не менее, не отменяли того, что он все же терпел, несмотря ни на что, присутствие этого властного мужика, который его так невероятно напрягал.
Зато следующие слова, сказанные безжизненным, мертвым голосом, просто выбили почву из-под ног мальчика, заставив сердце захолонутся…
Шад халиф подержал немного на коленях девочку, с закрытыми глазами, зарывшись носом в ее волосы. У него еще теплилась надежда, что медальон ему привиделся, но умом он понимал, как тщетны его желания. Наконец, решившись, он открыл свои потухшие глаза и стал медленно, глухим, надтреснутым голосом, обессилено каяться, говоря только правду, но с поправкой на детскую психику...
- Теперь ты Шадаат крови и являешься Первой наследницей, - совсем тихо сказал он в заключении и прикрыл в изнеможении глаза.
Исповедь перед маленькой девочкой, которая оказалась его дочерью, так морально вымотала его, вызвав такую слабость в ногах, что он побоялся встать. Так и оставшись сидеть, он сместился чуть на бок, повесив голову, и безвольно опустил руки, когда малышка решительно потянулась слезть с его колен, чтоб уткнуться головой в грудь мальчика, ища у него так необходимое ей в данный момент тепло.
А потом Ари потянула Бергуда прочь, оставив мужчину сидящим на пледе.
Спрятавшись на другом конце рощи, дети уселись спиной к большому дереву, обнявшись. Девочка повернулась в Бергуду и задала растеряно, наверное, мучающий ее вопрос.
- «Почему же он не вернулся к маме, ко мне?»
- Я не знаю, - мальчик беспомощно пожал плечами, смотря в отчаянно обиженные синие глаза. – Может быть, он просто не мог. – А потом продолжил, вспомнив о своем отце, который ни смотря, ни на что, продолжал искать Мию, даже через много лет. – Понимаешь маленькая, так иногда бывает. Может, он просто не знал о тебе. Или не смог вернуться. Или же что-то важное его задержало. А потом возможно, тут еще и Марги могла приложить руку, привел он почти неоспоримый аргумент.
В глазах малышки вспыхнул небольшой огонек понимания.
Да. Марги, могла, что угодно сотворить. Она злая.
Как бы мальчик не относился теперь к новоявленному отцу Ари, ее душевное спокойствие значило для него намного важнее своих обид, и он оправдывал действия мужчины, как мог. Главное, чтоб девочка как можно меньше переживала и легче смогла примириться с непонятной действительностью.
- «А как же теперь ты? Меня у тебя отберут», - на ее глаза навернулись крупные слезки.
- Нет, что ты. Я не позволю! Пусть ты и стала Шадаат, но все равно навсегда останешься моей малышкой! Я люблю тебя маленькая! И это неизменно! Это то, что тебе необходимо помнить всегда, что бы ни случилось! Помни!
Мальчик сам себя уговаривал верить отцу Ари, в душе опасаясь предательства. И в то же время сам себя утешал, что если малышке будет плохо во дворце, то он, просто напросто, выкрадет ребенка. На самом деле он прекрасно осознавал слова Шада, что он теперь потерял исключительное право на общение с девочкой. Особенно учитывая, кто, ее объявившийся отец и что она является его наследницей…
****
Потянулись тяжелые дни тягостной и неприятной учебы. Самое большое богатство в их маленькой жизни – свободу выбора, дети потеряли. Теперь их каждый день больше им не принадлежал...
С самого утра мальчик учился управлению мечом, а малышка разминалась рядом на площадке. Они в одиночестве занимались на закрытой песчаной арене с полосой препятствий по кругу, отдельно от всех, под руководством опытного воина и нага, приставленного Гарахом. Сначала своя разминка, придуманная мальчиком, потом полоса, а следом приходил Джалиль, начавший учить мальчишку обоерукому бою на мечах.
Ари была гибкая, как лоза с отличным чувством равновесия. Так что Бергуд просто продолжил развивать ее природные данные. А немного позде Джалиль вместе с мальчиком преподавали ей искусство обращения с ножами, и совсем, не как со столовыми приборами.
Дальше купальня, завтрак, щегольские одеяния и долгое время до обеда и немного после посвящалось учебе, где им поочередно преподавали письмо, математику, историю, право, этикет, танцы… Конечно, все в пределах их маленьких детских сил, но после вольной жизни это казалось для девочки почти пыткой.
Потом, чаще всего официальный торжественный обед в малой Шадаатской гостиной, чтоб они постепенно приучались, есть, рядом с разряженными придворными, которых в основном приглашали по несколько человек. По окончании учебы небольшой отдых и частенько конная прогулка или обучение верховой езде Шадаат на маленьком пони.