Вечером дети читали, отдыхали, делали уроки, в основном, конечно, Ари, но Бергуд тоже учился, ему нравилось узнавать все новое.
Они переехали на Шадаатскую половину – в огромные покои Шадаат, естественно вместе. Девочка наотрез отказалась оставаться одна или с кем-нибудь из чужих слуг, закатив тихую истерику, да и отношения с отцом пока оставляли желать лучшего – девочка обиделась на Шада за маму, хотя ее, безусловно, тянуло к нему.
Покои были оформлены в золотисто-бежевых тонах. С мягкими коврами на стенах и полах. Большой купальней, почти, как маленький бассейн, двумя спальнями, гардеробами и просторной, но уютной гостиной. Отдельный ученический класс был оборудован всем необходимым – столы, стулья, шкафы для книг и множество свитков...
По ночам Ари иногда могла всплакнуть немного, скучая по вольной жизни, а Бергуд ее всегда утешал. Такова уж доля всех наследников, а образование нужно всегда, тем более для того, чтобы быть выше и лучше местного бомонда, это он четко понимал.
****
Собравшиеся на небольшой прием, созванный Шадом, придворные и гости в тронном зале, украшенном праздничными шелковыми гобеленами с вышитыми картинами, негромко переговаривались и шептались, томясь в ожидании. Расфуфыренная знать обсуждала самую животрепещущую новость – Вы слышали? Слышали? У Шада нашелся ребенок! Девочка! Интересно, кто же ее мать и где она росла, раз только сейчас явилась ко дворцу. Наверное, такая же плебейка. Или как то подделала Знак, говорят, маги сейчас почти все могут. А еще говорят, что она совсем не может говорить, наверное, немая! Представляете? Ах, а может и совсем тупая или безграмотная… А еще, ведь ее мать человек... Некоторые исподтишка оглядывались кругом, пытаясь найти причину высокого собрания.
На высоком троне в виде белой змеи, украшенном драгоценными камнями, восседал величественный Мурад, оглядывая своих подданых сумрачным взглядом. Он был одет в светло-зеленую тунику, расшитую золотой нитью причудливыми узорами, и в неширокие брюки, скрывающие его мягкую обувь.
Бергуд был одет в роскошный пажеский костюм в изумрудных цветах, перекликающихся с платьем Ари. Он стоял в тени колонн, в волнении и злости сжимая свои пальцы в кулаки.
Я запомню каждую тварь, что нелестно выразилась о моей малышке… Себялюбивые снобы, вы не стоите ни одного волоска с ее головы…
Наконец, маленькая боковая дверца приоткрылись, и в зал неслышно шагнула девочка в довольно пышном, приталенном платье, цвета морской волны. Оно чудесно сочеталось с ее ярко-синими глазами и белыми локонами, свивающимися волнами, украшенными шпильками с бриллиантами. На шее красовалось сапфировое ожерелье, подчеркивая ее хрупкость. Ее глаза искали цель и, найдя Бергуда, сразу заискрились, гордо вскинув свою голову, она прошествовала к отцу, остановившись около возвышения, на котором стояло ее персональное кресло.
Шад, спустился с тронного помоста и подошел к малышке. Он высокий и широкоплечий, смотрелся рядом с ней гигантом, положив руку ей на плечо, он начал свою речь, предварительно подняв другую руку, вынудив всех замолчать под своим ментальным давлением.
- Данной мне властью ниспосланной Матерью Змеедевой, объявляю Ариэллу Угербан из рода Белой кобры, - он сделал небольшую, но значимую паузу, - Мою дочь, - он обвел всех внимательным взглядом, отыскивая недовольных, - Шадаат крови и Первой наследницей! – властно и громко объявил он на весь зал. Его голос отразился эхом, становясь слышимым во всех концах и закоулках огромного зала.
Девочка твердо смотрела в зал, не опуская свой взгляд, так, как ее учили…
Глава 19. Испытание веры.
На следующий день, после малого приема в высшем свете, где Мурад представил всем свою дочь, дети отдыхали от занятий, вконец уже надоевшим Ари , поэтому они решили устроить себе выходной. Девочке особенно не нравился этикет со строгой метрессой Анабель. А ведь мальчик еще умолчал, что у нее есть проявленные ментальные способности... Ее бы заставили учиться магии, чтоб контролировать свои способности в этом. Мальчик решил, что для ребенка, которому пошел только седьмой год, это пока может вполне подождать.
Они дурачились на диване в гостиной, затеяв шуточный бой подушками. Уже полетели перья, устилая белым ковром пол, как в дверь гостиной раздался осторожный стук.