- Войдите, - настороженно сказал Бергуд, внимательно смотря на охраняемую теперь шадаритами дверь.
Вошел слуга и, склонившись в поклоне, негромко произнес:
- Доброе утро, благословенная Шадаат, Бергуд, - он вежливо кивнул мальчику. Многие не понимали, статус маленького варлака и почему он здесь так распоряжается и живет вместе с Ари, ведь большинство из того, что отец требовал и просил от малышки, он сначала согласовывал с ним. Это для прислуги было более чем странным, хоть это и скрывали, пытаясь безуспешно замолчать. Ведь челядь фактически почти всегда видит больше других. Поэтому многие, опытные в придворной жизни, рабы и слуги, были очень даже учтивы и предупредительны с ним.
- Джан эмир хан, попросил меня позвать вас метр Бергуд, в голубую гостиную, вас там ждут.
Мальчик удивленно переглянулся с малышкой.
Странно. Кто бы это мог быть. Учителей мы на сегодня отменили. Шад бы сам пришел, если надо. Он обычно приходит по вечерам, пытаясь вновь вернуть расположение Ари... Кому, вдруг, я, а вовсе не девочка, понадобился? Да еще и утром. Хм...
Проводив их закоулками к нужным дверям, слуга удалился, а дети, взявшись за руки, шагнули вперед.
В небольшом уютном помещении с голубыми фресками и диванчиками, обшитыми мягкой тканью в тон, которые были расположены вдоль стен, обнаружился эмир хан, который сразу встал при их появлении, чтоб поприветствовать Шадаат в первую очередь и тепло кивнуть мальчику - у них сложились довольно дружеские отношения.
Переведя взгляд чуть дальше, мальчик увидел троих гостей... Чей облик, заставили его замереть на месте, пытаясь сделать судорожный вздох сквозь внезапно перехватившее горло...
Время замерло. Глаза в глаза, чтоб потеряться в их далекой глубине, откуда на тебя смотрит сама бесконечность. Рваное дыхание в едином ритме, стук сердца, болезненно отдающийся в ребра. Сначала полный ступор. А потом тысячи мыслей возникли одновременно разом, в абсолютно пустой и ясной до этого голове.
Единственным ориентиром в этом бушующем водовороте эмоций стала маленькая ладошка у Бергуда в руке.
Мгновение и женщина в расшитом северными орнаментами и украшенном камнями шерстяном платье стремительно делает пару шагов по пушистому ковру, чтоб заключить мальчика в неожиданно крепкие и сильные объятия, сипло выдохнув: - Жив...
Бергуд некоторое время стоит неподвижно, так и не подняв рук и не выпустив ладошку Ари, словно не знает, что делать дальше, явно в растерянности. А потом неловко утыкается ей в плечо, чуть надрывно всхлипывает и, наконец, неуклюже обнимает одной рукой мать.
Сбоку подскакивает Марисель, тоже обнимая и отбирая, на радостях, вторую руку у Ари и почти взвизгивает от переполнявших ее эмоций: - Бергуд! Ты нашелся!!! А-аа. Урр-аа! - Ее эмоции фонтаном радости проливаются на истосковавшуюся по родным душу, немножко отогревая ее. Он даже не представлял себе, раньше, насколько большая ее часть была заморожена, чтоб не было больно дышать от потери матери и сестры.
Лархад не делает попыток обнять мальчика, но подойдя ближе, он кладет ему руку на плечо и с огромной теплотой проникновенно произносит: - Сын!
Джан остался на месте, внимательно разглядывая эту необыкновенную встречу.
Бергуд улыбается, его переполняет счастье, от эйфории зашкаливают все эмоции, он не может произнести ни слова, ему хочется кричать от того, что они захлестывают его, но он пытается сдержаться, просто глупая улыбка приклеивается к его губам...
Он оглядывается на Ари, чтобы поделиться с ней своим ошеломительным блаженством и натыкается на горький, какой-то недетский взгляд...
Дыхание вновь перехватывает.
Маленькая, да ты что...
Вместе с радостью к нему приходит и тоскливое осознание, того, что его нашли, и он должен уехать в далекую северную страну, а малышка должна остаться здесь, с отцом...
Во рту разливается горечь, но в горле пересохло, он не может ее сглотнуть.
Внутри его души как будто что-то раскалывается на тысячи осколков, раня ее в кровь. Душа начинает кровоточить, причиняя мучительную боль. Мальчишку начинает бить ледяной озноб. В глазах темнеет и чтоб не потерять сознание, он прикусывает себе губу.
Ненавижу жизненные весы, как можно сделать такой выбор... За что мне это? За что...
Он выворачивается из рук своих любящих родственников и садится на корточки перед Ари, лицо которой застыло, как у восковой куклы, а в глубине синих глаз появилась боль. Слезы уже готовы сорваться в полноводную реку, она хочет и не может сдержать рвущийся из груди всхлип.
Проникновенно глядя в глаза, Бергуд настойчиво говорит: - Верь мне, малыш! Ты будешь в моем сердце всегда. Понимаешь всегда. Но это мои мама и сестра. Отец. Понимаешь. Я им безумно рад, но это совсем не отменяет того, что я тебя люблю. И не смогу жить без тебя, - заканчивает он еле слышным шепотом.