Вздрагиваю, когда открывается дверь.
- Ого, ты уже успела раздеться, - Клим одёргивает занавеску, внимательно изучает моё тело и довольно усмехается, а Юпитер пытается соскочить на пол. – Стой, грязнуля.
Он подходит к раковине и моет лапы собаке.
- Я тоже тебя хочу, - сообщает он как будто между прочим, выключая воду. – Но, сначала покушать. Ты совсем тощая стала.
Ставит собаку на пол, а сам берёт полотенце. Я переступаю ванну, а он укутывает меня в пушистую ткань. И прижимает к себе. Руки скользят по моей спине, а потом поднимают мою голову, оставшись на затылке.
- Почему мне не отвечаешь?
- Я не могу сейчас говорить, когда так счастлива, - мои глаза набирают влагу, а он мигом обхватывает меня и сжимает так, что мне не хватает воздуха.
- Девочка моя! Родная, каким я был дураком… Простишь ли ты меня когда-нибудь…
- Мне не за что тебя прощать. Я сама совершила немало ошибок.
- Пойдём, - он подхватывает меня на руки, а я помогаю открыть дверь, дотянувшись до ручки.
- Сколько ты весишь?
В ответ я только пожимаю плечами, потому что ему не понравится эта цифра.
- Я не слышу?
- Я не знаю.
- Тогда я сам куплю весы.
Он приносит меня на кухню и усаживает на стул.
- Знаешь, когда ты была в толстовке, я даже и не заметил, что так всё плохо. Но сегодня утром, разглядев тебя при свете…
- Ладно, я всё поняла. Давай, что там у тебя.
К моему удивлению, он достаёт из духовки омлет с колбасой. И мы, как когда-то очень давно, мило завтракаем в полуголом одеянии, кормя друга сначала из одной тарелки, потом из другой.
- Кофе остыл. Сейчас новый сварю. Ты извини, пришлось порыться у тебя тут…
Он смотрит на меня и словно хочет услышать какой-то ответ.
- В чём проблема? Бери, что тебе нужно.
- Я видел твои таблетки.
Я встаю и открываю шкафчик.
- Эти? Я уже два года их не пью.
- Их вообще нельзя было начинать пить. С них так просто не слазят.
- Как видишь, мне удалось отказаться. Тогда не было другого выхода. Были дни, когда я не спала четыре дня подряд.
Он притягивает меня к себе на колени и зарывается носом в моё полотенце.
- Всё было так плохо? – и заглядывает в глаза.
- Что было, то прошло.
- И то, правда. Но к разговору мы ещё вернёмся, - он берёт меня за подбородок и заставляет посмотреть в глаза. – Вернёмся. Когда голод утолим.
Моё полотенце, задетое его большой ладонью, соскальзывает с груди и остаётся лежать на коленях. Я впадаю в оцепенение, потому что моё тело больше мне не подчиняется. Его рука медленно от живота поднимается к груди, а я запрокидываю голову и закрываю глаза.
Моё тело - один оголённый нерв. Я уже не понимаю, где его руки, а где губы. Через некоторое время выныриваю на поверхность и вижу, что сижу у него на коленях, прижавшись к нему спиной, широко расставив ноги. Два наших полотенца валяются у нас под ногами. А Клим увлечённо ласкает объект вожделения мужчин.
- У тебя даже грудь уменьшилась, - хрипло сообщает он мне.
- И что? Теперь не подпадаю под твои стандарты? Так вокруг других…
- Что-то ты разговорилась. Я, наверное, плохо работаю, - его одна рука ещё больше раздвинула мои ноги.
- Молчу – плохо, говорю – тоже. Я, в общем-то, не настаиваю… Можем сначала получше узнать друг друга, - кокетничаю я.
- Помечтай, помечтай, - и встаёт вместе со мной.
Я обхватываю его за шею и целую в районе уха, пока он несёт меня на кровать.
- Шалунишка. Рыженькая шалунишка, - и вот тут его прикосновения становятся уже по-настоящему жаркими.
Я не знаю, что поменялось со времён нашего последнего секса, но сегодня это была будто не я. Несколько раз, в моменты наиболее острых ощущений, ловила на себе его удивлённые взгляды. Впрочем, длилось это недолго. Мы ныряли снова и снова в водоворот нашей нахлынувшей, внезапно вернувшейся любви, даря неведомые, по крайней мере, для меня, друг другу наслаждения. Шептали всякие непристойности, глупости, которые в нормальном состоянии говорить не будешь, и даже подшучивали друг над другом.
- Мне надо начинать ревновать? – Клим отдышавшись, но ещё охрипшим голосом начал приставать ко мне с вопросами.
- Мы уже будем начинать наш разговор?
- Нет. Но… Да. У тебя кто-то был? – он нахмурился.
Я сладко потянулась, отвернув голову. А он вернул рукой её в обратное положение.