«Илья Федорович Зыков, — докладывал на собрании избирателей парторг автобазы Кудряшов, доверенное лицо, — это самый настоящий представитель нашего современного советского рабочего класса. Я вам скажу, что у нас на автобазе работники все как один согласились: кандидатура Зыкова Ильи Федоровича самая достойная. Он любит работать, и все сделает для того, чтобы и вам работалось и жилось хорошо».
Мандат депутата Илье принесли на квартиру. Марья Антоновна угостила пришедших чаем. Поговорили о делах. Илья вышел проводить гостей и встретил в огороде Андрея. У брата на губах улыбка, трезвый:
— Скажи, Илюшка, а вот подвернется тебе в новом депутатском положении левый рейсик достоинством, прямо скажу, значительным — рублей в шестьсот. Поедешь?
Илья прикрыл за гостями калитку.
— Тебе-то что?
— Как же, Илюшенька? Очень даже вопрос интересный. Мне, как ты знаешь, человеку неустойчивому вообще, надо с кого-то пример брать. Ты книжки читаешь, в курсе дела…
— Я-то читаю. А тебя опять к пустобрехству потянуло?
— Не с кого пример брать, Илюшенька. Это я тебе честно говорю. Потому и дурак я. Прямо замучило любопытство. Думаю, возьму пример с брата родного, с тебя то есть, а потом сам и соображаю: а вдруг он на левака поедет, брат-то мой, ты, Илюшенька, ты. За шестьсот рублей возьмет и поедет…
— Не поеду.
— А за восемьсот? — покосясь на солнце, спросил Андрей.
— И за восемьсот.
— Это хорошо, Илюшенька. Это прямо-таки замечательно.
И пошел в дом, бросив руки за спину.
Илья, как и все зыковские, был привязан к семье. Отца он почитал свято и слушал, временами боялся, но страх этот был особый, от любви. Нежно и стойко верил в доброту матери, охранял Дарью Ивановну, сызмальства много ей помогал. С братовьями был уступчив, дружен, любил их, при случае защищал, больше всего Андрея, сначала от отца с матерью, потом от жены. К инженерному делу младшего брата Вовки зависти не имел, потому что вообще к горному делу питал недоверие. «Лапотная это работа, — бывало, говорил негромким тягучим голосом, — у кого силы больше, тот и герой. Уж если учиться, так на учительство, как Ирина: там и интересу больше, и пользы». К Светке, младшенькой, относился будто к дочери: шоколадом кормил, другими сладостями, денег на кино давал больше, чем отец с матерью.
Из-за Ирины, случалось, перебрасывался с женой недобрыми словами.
— Знаю я эту вашу сестренку, — укоряла его в первые дни приезда Ирины Марья Антоновна, вытирая слезы на глазах.
— С ума ты, Машенька, сходишь, — отвечал Илья строго. — Как об этом подумать можно?
— Можно, и очень даже просто… У вас, у мужиков, одно на уме…
— Ирина сестра нам. Она честная, принципиальная.
— Нашел принципиальную, — распалялась больше Марья Антоновна. — Все соседи говорят, что ее на машинах возят…
— И пусть говорят… Это не наше дело… Возят Ирину, значит, так надо: она заслуживает, чтобы ее возили.
Поначалу Илья Федорович принял благосклонно слухи о дружбе Ирины с Владимиром. Но, помня старый разговор о том, что Ирина приехала к Зыковым, чтобы восстановить семью, однажды повел с Ириной разговор, и его одолело сомнение.
— Не знаю, что творю, — тогда призналась Ирина. — Баловство у нас все с Володькой. Распалили себя, хорошо, конечно, сладко, будто молодость возвратилась… Но к мужу все равно бы ушла, хоть сейчас… Да что-то он медлит, не решается. Расчет у него какой-то. Тоже отталкивает. Вот и блужу, будто ненормальная. Самой дико…
Тогда пожалел Ирину, запомнил ее тревожные слова. И всегда их вспоминал, когда видел Ирину с Владимиром.
Исполнять обязанности депутата пришлось Илье скоро. Как-то вечером к Марье Антоновне явилась соседка Полина Макарова, у которой нередко засиживался Андрей Зыков за рюмкой водки, и повела разговор о переселении с Отводов.
— Это как же будет делаться, Илья Федорович, объясните мне, — обратилась она к Зыкову. — Вот, допустим, у нас с Семеном хибара незавидная, вы у нас бывали. Так нам равную по площади дадут или как?
— А какую тебе надо? — отвечала за Илью Марья Антоновна. — Неуж трехкомнатную?
— Ну, Марья, мы тоже люди, — упорствовала Макарова, прикладывая руки к груди. Ее круглое лицо, синело от возбуждения. — Трехкомнатную не трехкомнатную, а двух для нашей семьи как раз…