— Ты не смейся. Как у тебя с Ириной? — Владимир уставился на брата неодобрительно, а Илья продолжал: — Не смотри так, страшные глаза не делай. Я на правах старшего спрашиваю. И притом серьезно.
— Что было, то и есть, — пробурчал Владимир.
— Ты бы ей душу-то не травил… Нельзя так, — Илья уперся в колени руками, помолчал. От переносицы поднялись рогатулиной две морщинки. — Она ведь так с тобой, от беды… Правильно моя Марья говорит… Давечь сидим с ней, с Ириной-то, и врачиха заходит наша, Диана Ивановна… Ирина мне и говорит: григорьевская жена, а сама с лица поменялась…
— Ну и что? — Владимир поднял глаза.
— Да ведь как тебе сказать… Будто и ничего… А с другой стороны, вроде бы как и нехорошо… у Григорьева семья… Чего же в чужую семью лезть? А Ирина лезет. Из-за тебя… Ты у нее свободу отнял… Без тебя бы она давно себе подходящего человека нашла и была бы счастлива…
— Понимал бы ты что-нибудь в этом деле, Илья, — бросил Владимир и покачал головой. — А то ничего не понимаешь. Я к тебе с добром, а ты, я смотрю, от ушиба зафилософствовал…
Илья посмотрел на Володькину гриву, пожал плечами и задумчиво ответил:
— Может быть, и так…
В конце недели Зыковы пришли к Илье Федоровичу всей семьей. Разместились в фойе. Вокруг тумбочек с цветами забегали-разбаловались ребятишки.
— Завтра-послезавтра выпишут, — сказал Илья.
— Ну и слава богу, — подхватила с легкостью Дарья Ивановна, — а то спокою от соседей нету… То и дело спрашивают: убился, что ли? Помер?
— О тебе в газете написали, — вставила Светка, глядя с улыбкой на брата.
— Ага, Илюшенька, правда, — подсела к мужу Марья Антоновна. — Хотела с собой прихватить, да забыла на столе… Большущая такая статья.
— Не слухай ее, Илья, — остепенил невестку Федор Кузьмич. — Она тебе с радости набалаболит. Написано, правда, ничего не скажу… Но фотографии твоей не поместили. Я сколь у кого ни спрашиваю, все не читали.
— Ну да и бог с ними, папа, — ответил Илья Федорович, махнув рукой. — Еще прочитают…
— Конечно, что и говорить…
Владимир, как обычно, умостился рядом с Ириной, и они зашептались, глядя друг на друга и посмеиваясь бог знает над чем. У обоих было хорошее настроение. Федор Кузьмич украдкой покосился на них. Андрей толкнул Нюську в бок и показал на младшего брата пальцем: смотри, мол, как голубок на сходне. Илья тоже взглянул на Владимира и про себя отметил: черт их разберет, этих умниц… Что сейчас скажешь? Дружнее их не отыскать на белом свете, а ведь у обоих на душе бог ногу сломит…
И тут Илья услышал радостный крик Иринкиного пацана:
— Мама, смотри, папочка наш пришел! Ура, папочка!
Зыковы, будто по команде, оглянулись и увидели Григорьева с Дианой Ивановной. Павел Васильевич остановился посередь зала, резко отвернулся, точно ребячий выкрик не имел к нему отношения, но Славка уже дергал его за пальто и звонко попискивал:
— Папочка! Ура, папочка! Ты почему долго не приходил?
У Ильи Федоровича от напряжения стянуло судорогой икры. Он вытянул ноги, во все глаза глядя на Григорьева и его жену. У Дианы Ивановны гипсовым слепком окаменело лицо. Она смотрела на ребенка с холодным недоумением и забывчиво цепляла задником одного сапога за носок другого, будто хотела снять. Григорьев неловко и поспешно отстранил сына, пробежал глазами по зыковской семье, увидел Ирину, что-то сказал непонятно и тихо. Ирина опомнилась, подбежала к сыну, схватила его на руки, растерянного и обиженного, с большими темными глазенками, и виновато зашептала:
— Простите, пожалуйста… Это он так, ошибся… Ты же ошибся, Слава? Скажи, ошибся?
От ее шепота у Ильи оборвалось сердце. Он отвернулся и стал нащупывать руку жены, а к Ирине подбежала Нюська и отвела ее на стул.
Григорьевы торопливо ушли, а люди в фойе еще некоторое время сидели молча и угнетенно, переглядываясь друг с другом и чувствуя неловкость. Наконец, кто-то не выдержал в дальнем углу, сказал неровным прокуренным голосом:
— Вот она и история…
Дарья Ивановна тут же засуетилась, валенком толкнула мужа.
— Стосковался по отцу внучок. Вишь как. — Она потянулась к Славке и засюсюкала: — По папке соскучился, хороший ты мой. Скоро приедет твой папка. Скоро приедет.
Ирина туже затянула на шее концы платка и вдруг посмотрела на Дарью Ивановну испуганно, прижала к себе ребенка, сорвалась со стула и побежала к дверям. За ней поспешил Владимир. Поднялся Федор Кузьмич, к Илюшке повернулся, к Андрею, тоже покосолапил к дверям, качаясь неровно. Андрей пожал плечами, протянул Илье руку. Марья Антоновна сказала Нюське: