— Ах ты, беда какая… Пошто это он сына-то не узнал?
Зыковы торопливо попрощались с Ильей, толпой вышли, стараясь не глядеть друг на друга. Илья еще постоял у окна, смотря на растянувшееся по больничному двору зыковское семейство, поднялся в палату, лег на кровать, глядя на потрескавшуюся рябую больничную стену. Он с ужасом видел перед собой застывшие глаза Григорьева и его опухшее дородное лицо, и ему казалось, что это лицо сплошь испещрено трещинками и покрыто коричневой рябью, оно ужасно и отвратительно.
В палату вошла Диана Ивановна, пряча подрагивающие розовые руки:
— Это ваша сестра, Зыков? Красивая, с ребенком? Ирина Федоровна?
Илья встал, еще не зная, как себя вести, а женщина приложила бьющиеся руки к груди и пошла к дверям, повторяя глухо и злобно:
— Как это все ужасно. Как это все ужасно.
Илья поспешил вслед за ней, но в коридоре свернул в курительную комнату и попросил у больных закурить.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Дед Павла Васильевича Григорьева по отцовской линии был тульским оружейником и погиб на Южном фронте осенью 1919 года. Отец воспитывался у дяди, московского газетного работника, закончил железнодорожный институт и долго работал начальником дороги, получил генеральский чин. Летом сорок восьмого года, опасаясь ответственности за катастрофу на одной из узловых железнодорожных станций, покончил с собой, однако вины за ним следственные органы не установили — в дело вникал сам Сталин — и впоследствии мать Павла Васильевича даже выхлопотала приличную пенсию. Все дети инженера Григорьева получили образование: старший, Александр, пошел отцовой стежкой, закончил Новосибирский институт инженеров железнодорожного транспорта и работал в последнее время начальником отделения Томской железной дороги; средний, Валериан, после учебы в Академии Генерального штаба служил в Белорусском военном округе в чине полковника; младший, Павел, попробовал себя в мореходном училище, но отступился, напуганный одинокой скитальческой моряцкой жизнью, приехал домой, к матери, и, прочитав в областной газете о дополнительном наборе в горный институт, в тот же день отослал туда документы и был зачислен на первый курс.
Горняцкая работа далась Павлу Васильевичу легко. Он не отыскивал своих методов, а только старался походить на отца, неизменно строгого, подтянутого и сосредоточенного. Отсутствие интереса к работе покрывалось усердием. Этого было достаточно при сравнительно живом уме: уже в двадцать семь лет Павел Васильевич попробовал себя на должности главного инженера шахты, а в двадцать девять был окончательно утвержден в этой должности на шахте «Суртаинская».
Во второй половине пятидесятых годов было над чем подумать в угольной промышленности. Павел Васильевич приступил к обязанностям энергично. Он первым заговорил о необходимости повышения производительности труда, о грамотной эстетической работе шахтеров и, полагая, что недолго задержится на должности главного инженера, действовал круто: добился роста производительности труда за счет снижения трудоемких, но необходимых проходческих работ. Уже ожидая повышения по службе, он почувствовал, что просчитался: шахта снижала темпы добычи угля из-за отсутствия очистного фронта. Павел Васильевич забеспокоился, выставлял перед начальством свою персону, но в тресте ему намекнули, что на шахте в настоящее время он нужнее, припомнили пословицу: лучше быть в деревне первым, чем последним в городе, и Павел Васильевич круто повернул дело, уцепившись за подработку отводов.
К этому времени он в инженерной работе поднаторел, вопросы решал без запинки, смело, потому заинтересовал своим проектом частичной реконструкции шахты работников треста и комбината, выхлопотал деньги, чем заново утвердил себя в звании толкового работника, и занялся осуществлением проекта.
Непосредственно этим делом руководил Владимир Зыков. Павел Васильевич не очень его ценил как горного инженера, но во всяком случае доверял, зная зыковское упрямство и работоспособность. И все бы несомненно пошло хорошо, не выбей Павла из обычной колеи своим приездом Ирина.
После разлада с ней он женился нетрудно, случайно и в общем-то с добрым чувством. Диана Ивановна Тихомирова была женщиной с характером, неотступная и решительная. Потомок известной династии врачей-хирургов, она была занята работой, любви не знала и знать не хотела. Рассудком дошла до мысли, что Григорьев именно тот человек, с которым ей будет нестыдно появляться на людях, с которым можно поговорить о делах именно такой женщине, спокойной, холодной, честной.