— Ну-ну! Все-таки это лучше казарменного духа. Садись, посчитаем.
Когда настало время генералу сверять свои вычисления с книгами, он опять выслал Берка в зал.
Попугай встретил Берка веселой болтовней и опять спросил:
— Перцу принес?
— Как же! Вот бери! Это я у Бахмана выпросил. Он про твой обычай знает и справлялся о твоем здоровьи.
— Сократ, мой друг — рекомендую. Кантонисты — мученики, — ответил попугай, нетерпеливо скача по жердочке, пока Берко нашел за обшлагом горошину перца.
— Больше одной перчинки Бахман не велел тебе давать-то!
Берко протянул перчинку на ладони к носу попугая, думая, что он ее склюнет. Попугай взял горошину в пальцы лапкой, поднес к глазам и рассмотрел перчинку со всех сторон, а уж затем ловко раскусил клювом пополам и с аппетитом скушал. Почистив лапками клюв, попугай вздохнул:
— Бедная Россия. Не пора ли рюмочку?
Генерал пригласил Берка заниматься. На этот раз вычисления были удачнее, генерал довольнее; только иногда мешал работать Сократ: он все время громко, кричал в зале, что-то пытался петь, подражал петуху, точильщику и верещал, не умолкая.
Генерал два раза выходил успокаивать своего единственного друга и, возвратясь, сказал:
— Я забыл тебя предупредить — не смей ничего приносить и давать Сократу. Ты ему ничего не давал сегодня?
— Никак нет!
— Никогда не давай! Это очень нежное существо. Боюсь, что придется позвать лекаря. Он что-то не в себе.
Занятия продолжались и с этого дня сделались регулярными, как и беседы с попугаем. Берко, считая, что дегтярный запах нравится генералу, еженедельно в бане просил банного солдата вымазать его дегтем из особой баночки без купороса. Попугаю Берко, несмотря на запрещение генерала, изредка приносил гостинца и заметил, что, получив перчинку, Сократ в радостном волненьи легче запоминает новые слова. Особенно легко давались попугаю слова с буквой «р», которую Сократ произносил, подобно Берку, с грохотом:
— Умри под барабан! Кантонисты — мученики. Бедная Россия!
— Что, что, Сократ? — изумился генерал, когда услышал в первый раз эти новые слова.
Сократ слетел с жердочки, сел генералу на плечо и прокричал ему в ухо:
— Воры! Воры! Воры!
— Кто воры, Сократ?
— Командиры воры! Кантонисты — мученики. Воры! Воры! Посмотри в котел! Боже, царя храни! Падаль жрут, падаль жрут. Посмотри в котел! Жри сам! Жри сам! Не пора ли рюмочку?
Генерал хотел погладить Сократа, но тот не дался, слетел с плеча генерала, уселся на свою жердочку и, распустив хохол, кричал:
— Жри сам!
Генерал дал Сократу леденец; тот не принял и кричал:
— Жри сам! Воры, воры! Посмотри в котел! Не пора ли рюмочку?
Рассерженный генерал открыл в кабинете стенной шкапчик, где стояло несколько графинчиков и стаканчик.
Генерал налил из зеленой, в виде медвежонка, бутылки темной настойки, выпил, крякнул, расправил плечи и попробовал голос:
Генерал крякнул, налил еще стаканчик, выпил — и еще.
Посмотрев на часы, генерал сообразил, что в батальоне сейчас кончают обед за вторым столом.
— Одеваться! — громко крикнул генерал. — Живо! Заложить коляску!
На этот раз появление бригадного генерала в столовой батальона было совершенно внезапным. Дежурный по столовой был Одинцов — больше из офицеров в столовой никого не было. Сейчас же побежали за батальонным. Генерал весело и звучно поздоровался с командой. Одинцов отрапортовал. Генерал тотчас прошел в кухню и спросил рапортичку.
В ней значилось:
«Первое: габер-суп с говядиной;
второе: каша с подсолнушным м.»
Котлы были уже закрыты крышками. Генерал поводил носом: пахло квашеной капустой.
Прибежал, на ходу подтягивая амуницию, при шпаге и шарфе батальонный командир, но в будничной каске, вместо шляпы — в чем его застало известие о приезде генерала. В этот визит у бригадного был крепкий голос, и взгляд его не витал под потолком, а был угрюмо устремлен, в пол — генерал смотрел быком.
— Чем на сей раз пахнет здесь у вас, полковник? Опять помойной ямой?
— Никак нет, генерал, ямы очищены.
— Потрудитесь открыть котлы!
Генерал, поддерживаемый Одинцовым и Онучею, кряхтя, взобрался на котельную обмуровку, где стояли кашевары с черпаками у ноги.
— Это вы называете «габер-суп с говядиной»? — вскричал генерал. — Дайте сюда вашу шпагу, полковник!
Батальонный, полагая, что генерал хочет его арестовать, стал отстегивать шпагу от портупеи с ножнами.