— Направо! — скомандовал старший. — Шагом марш! — солдаты дружно зашагали. — Первую запевай!
— Я влюбился, мама! — неожиданно запели ребята. Ого, сегодня не "Катюша", а прямо современное! — Она — та самая дама. В темноте она горит, как свет. Я люблю её — она нет. Я влюбился, мама! Она нашла меня сама, поменяла мир во мне. Я люблю её — она нет!
Да ну….
Теперь я отложила телефон и прямо прилипла к окну, за которым маршировали певцы.
— Вторую запевай!
— Полная луна укажет мне след! Я тебя найду, найду, хоть где! Когда заживёт больное крыло, ты вновь улетишь так далеко! Полная луна укажет мне след, я тебя найду, найду, хоть где! Когда заживёт больное крыло, ты вновь улетишь….
Что это, блин, значит?! Почему эти песни так похожи на обращение Руслана?!
— Третью запевай!
— А я всё думаю о ней, о ней, о ней. Нет никого мне родней, родней, родней. Она ярче огней, огней, огней, нежно светит по ночам! Среди старых аллей, аллей, аллей, гуляю, думаю о ней, о ней, о ней. И когда ты придёшь ко мне, ко мне — я тебя не отдам, никому не дам!
Нет, ну вряд ли это — случайно подобранный трек-лист. Вчера ребята запевали "Катюшу", а сегодня, когда наш комбат изъявил желание за мной ухаживать, и я как раз на дежурстве — песни прямо, как на подбор! Значит, они поют для меня? Вся рота?! Он что, ненормальный?! А я переживала, чтобы слухов не было! Да уж конечно, не будет тут.
Повторив песни три раза, наверное, для тех, кто у нас в танке и не расслышал, солдаты разошлись на отбой. Что ж, ну он же сказал, что мне не будет скучно, а если мужик сказал, то… вот тебе, Соня, концерт! Это безумно приятно.
А ведь у меня есть номер Беркута!
"Товарищ полковник, а вы в курсе, что поют ваши солдаты?" — поинтересовалась я в смс.
"Конечно! Я сегодня лично подбирал им репертуар, София Николаевна. Надеюсь, вы оценили?" — ответил он, заставляя меня улыбнуться.
"Ещё бы не оценить! А все комбаты так за девушками ухаживают?"
"Нет, только сумасшедшие. Вы разбавили свою скуку?"
"Вы разбавили мою скуку."
"Доброй ночи, прекрасная София Николаевна. Будьте начеку, товарищ Исаев может явиться в любую минуту и устроить вам "веселье", чтобы вы не скучали. Я уверен, что это ещё не все развлечения для вас. Удачи!"
Так, так. А он умеет напугать.
"Доброй ночи, товарищ полковник! Я буду ждать тебя завтра." — желая сделать ему приятное, написала я. А Исаев вряд ли вернётся из дома только ради меня.
"Спасибо. Я приду, как только освобожусь!"
Так, надо будет приготовить что-нибудь, а то мужчина с работы придёт, нехорошо его снова только бутербродами угощать. Засыпала я безгранично счастливой и удивлённой от того факта, что за весь сегодняшний день я ни разу не подумала о Ване, в голове только Беркут. Надо же, как бывает.
В четыре утра у меня прозвенел будильник, но я, выглянув в окно и не обнаружив на улице ни души, решила ещё подремать. Сон у меня чуткий, так что не страшно. А потом меня разбудил телефонный звонок, раздавшийся почти в пять утра на рабочий телефон.
— Лейтенант Ивлева, медчасть, — сонно ответила я.
— Нападение на караул! — выдали в трубке. — Один трёхсотый, двое двухсотых!
— Чего?! — изумилась я, дико испугавшись. — Какое нападение?!
— Твою мать, Ивлева! — выругалась трубка. — Один раненый, двое убитых!
— Что?! — взвизгнула я.
— Бегом сюда! — рявкнул собеседник, бросая трубку.
ГЛАВА 16
ГЛАВА 16
Мамочки, какие убитые?! Как такое могло произойти?! Да я даже стрельбы не слышала! Господи, что мне делать?! Как же страшно….
Так, соберись, ты врач!
Мигом проснувшись, я прыгнула в обувь, схватила аптечку и понеслась в караул. На улице было тихо, но я всё равно бежала, пригнувшись, и слышала, как колотится сердце. А я же без оружия, меня убьют! А если напали на караул, то почему никого не видно? Может, пока я собиралась — всех убили?! Господи, а если нападавшие пробрались до самого караула, значит, прошли через КПП и даже мимо всей роты! Боже, их всех убили!!!
— Сюда! — услышала я, подбегая к зданию караула. — Чего ты так долго, сейчас же завалим! — возмутился солдат, пока мы бежали с ним внутрь. Я заметила на нём бронежилет и автомат в руках, а за углом, со стороны улицы, услышала копошение, даже порадовалась, что хоть кто-то ещё жив! В помещении находилось ещё трое бойцов: двое сидели в углу, без оружия и брони, с мрачными лицами, один лежал прямо посреди комнаты. — Те — убитые, он — раненый! — бросил мне боец, убегая назад на улицу.
Я кинулась к раненому, уселась рядом с ним, стала копошиться в аптечке, а потом до меня дошло: