— Это — какому знакомому? — поинтересовалась я.
Что это там за умник нашёлся?! Что значит — игнорировать?!
— Лебедеву.
— Вот, гадёныш! — воскликнула я, рассмешив Руслана.
— Я?
— И ты тоже! Я Андрея убью! Что значит — игнорировать?!
— Но ведь работает! — засмеялся Руслан.
— Не смей ему больше звонить по таким вопросам! — тоже засмеялась я. Боже, да мы — два сапога — пара, я вечно Юлианне звоню, а он вот решил у Андрея спросить! Интересно, что эти двое о нас думают уже? — Он так себе эксперт! Надо будет тебе рассказать начало истории их любви с Юлианной, чтобы ты убедился, что советчик из него — никакой, — усмехнулась я. Потом вздохнула, крепко обнимая Руслана за шею. — Я не хочу больше ругаться.
— Я тоже, рыжая. Я не хотел идти сегодня домой, был уверен, что тебя здесь нет, а Леший трубку не берёт. И к тебе не решился, ты молчишь весь день.
— Я молчу?! — прорычала я, повалив его на спину. — Я молчу?!
— Ну, а кто? — снова засмеялся Беркут, усаживая меня на себя сверху. — Хм… идеально.
— Ты издеваешься?
Андрей явно плохо повлиял на Руслана, стоило им всего раз пообщаться, и я своего Беркута не узнаю!
— Это ты надо мной издеваешься. Вот я сейчас беззащитен, как никогда, — он раскинул руки на кровати, будто сдаваясь. — Души меня, ты же хочешь! Я буду счастлив видеть твоё лицо последним перед смертью.
— Очень смешно, — не оценила я шутку, потом мстительно улыбнулась: — Нет уж, я подожду, когда твоя мама уедет.
— Хитро, — улыбнулся он. — Подружились?
Я вздохнула.
— Давай, мы сначала обсудим наши с тобой отношения?
— Как скажешь, — послушно согласился он, поднимаясь. Я осталась сидеть на нём, и теперь мы оказались лицом к лицу. Беркут, снимая свою эту идиотскую насмешливую маску, грустно улыбнулся: — Соня, скажи мне, что тебя не устраивает?
— То, что ты не звонишь мне, совсем, — по-детски обиженно произнесла я. — И я так думаю, что тебе просто не хочется.
— Так, где мой телефон? — Руслан стал осматриваться. — Буду звонить!
— Да я серьёзно!
Что с ним такое?! Беркут ведёт себя так, словно специально делает вид, что ему очень весело, но ведь я по глазам вижу, что это не так.
Ладонь Руслана погладила мою щёку.
— Рыжая… я боялся, я же говорил. Боялся тебе надоесть.
— Вот пока ты боялся, я успела выводы сделать. А ты ещё и психанул! — добавила я с возмущением.
— Прости… день выдался поганый. Я на работу прийти не успел, а уже выбесили.
— Я?
— А потом ещё и ты! — воскликнул Руслан. — И дальше весь день, чтоб его….
— Хорошо, сегодня, может, и есть объяснение, тебе было некогда и всё такое. А вчера? Даня тебя выбесил, и поэтому ты молчал весь день?
Беркут вздохнул, словно уговаривая себя снова не наорать на меня.
— Сонь, я с первого раза понимаю, не надо больше повторять, хорошо? Только не говори потом, что я тебя достал по телефону.
— Не скажу. Я не хочу сомневаться, понимаешь?
— Да как ты можешь сомневаться?! Неужели, я мало доказательств предоставил, что мне нужна только ты?! Что очень нужна! — он произнёс это так пылко, будто пытался внушить мне, а мне стало стыдно.
Детский сад, Соня. Зачем я треплю нервы любимому мужчине по таким пустякам?! У него работа сложная, а тут ещё и я. А на работе явно что-то случилось, это я ещё утром поняла, когда он гавкал на всех, но что могло произойти? И стоит ли сейчас спрашивать?
Я виновато опустила голову:
— Прости. Я ненормальная, ты правильно утром сказал.
— Ещё какая, — усмехнулся он.
Я улыбнулась и стала целовать его, извиняясь, и очнулась только тогда, когда уже лежала на спине, под Русланом, который, задрав мою майку, уже целовал мою грудь.
— Там же твоя мама! — испугалась я.
Он нехотя оторвался от меня.
— Да, прости…. Мне надо освежиться, — Руслан поднялся, я поспешила вернуть майку на место, тоже встала и поправила растрепавшиеся волосы, молясь, чтобы румянец на щеках поскорее сошёл, иначе тётя Тоня точно подумает, что мы тут явно не просто разговаривали, неудобно как-то. — Я в душ! — Беркут сбежал из спальни, оставляя меня довольно улыбаться.
Вот и помирились, больше переживала.
Я пошла на кухню, чтобы помочь тёте Тоне накрыть на стол, но оказалось, что она, конечно, уже давно всё сделала, и разогретое успело остыть, пока мы выясняли отношения. И мне опять стало стыдно.
— Всё хорошо? — заботливо спросила она.
— Хорошо, — улыбнулась я. — Он в душ пошёл.