А ещё я на завтраке увидела Исаева, и что-то он мне не понравился. В смысле, я этого дядьку всегда недолюбливала, как, впрочем, и он меня, но сегодня мне не понравился его вид, как врачу. Бледный он какой-то, да и вообще… черты лица чуть изменены. Я, работая на скорой, много раз видела такое состояние у человека, поэтому знала, что, если я не ошибаюсь сейчас, и оправдаются мои худшие подозрения, то времени совсем не много у нас. И я, как врач, не могу просто продолжить спокойно завтракать. Пусть лучше он на меня потом снова наорёт, чем….
Поднявшись, я решительно зашагала к столу, за которым сидело наше начальство. С Исаевым завтракали ещё двое, и пока я удивлялась, как никто из них не заметил явный нездоровый вид Исаева, они все удивлялись моему появлению у их стола.
— Разрешите обратиться! — с тревогой смотря на замкомбата, выпалила я, замерев в ожидании ответа. Сейчас и станет ясно, ошибаюсь я, или нет.
Он тяжело вздохнул, а я заметила, что к завтраку Исаев так и не притронулся. Ему точно плохо.
— Что случилось? — еле проговорил он, не называя даже моего имени, потому что в его состоянии говорить тяжело.
— Вы можете улыбнуться?
— Чего?
— Ну, или попробуйте поднять одновременно обе руки вверх.
— В чём дело? — не стерпел один из сидящих за столом.
— Вам плохо, верно? — не обращая внимания на возмущения, допытывалась я у Исаева.
Тот снова вздохнул.
— Пройдёт.
— Не пройдёт, если это инсульт! — настаивала я.
— Какой ещё инсульт? — испугался другой.
— Да посмотрите на его лицо! Это предынсультное состояние! Я же не буду сейчас объяснять, с чего я сделала такие выводы, и что в данный момент происходит с его организмом, это долго! Пожалуйста, поднимите обе руки вверх! Я отстану, если вы это сделаете!
Исаев напрягся, услышав страшный диагноз, и попробовал выполнить мою просьбу. Как я и боялась — не вышло, поднять он смог только одну руку.
— А другую? — испугались его спутники.
— Он не сможет, половина тела может не слушаться. Скорую! — бросила я. — Помогите ему дойти до моего кабинета!
Народ засуетился. Солдаты, подхватив под руки напуганного Исаева, повели его в медчасть, кто-то стал звонить в скорую, я же помчалась следом за своим неожиданным пациентом. Всё будет хорошо, теперь главное, чтобы мои коллеги из скорой помощи приехали поскорее, тогда мы успеем предотвратить плачевные последствия. Исаев пока в сознании, он может говорить, это значит, что шанс очень большой.
Когда ребята уложили его на кушетку, я принялась снимать с Исаева все сковывающие вещи, изумляя присутствующих и его самого. Сняла с него ремень, расстегнула все пуговицы на кителе, стянула берцы. Потом выгнала всех из своего кабинета, чтобы воздуха побольше было, приказав встречать скорую, открыла окно нараспашку и дала больному сразу десять таблеток "Глицина".
— Много, — испугался он, но таблетки всё же принял.
Да, Исаев, наверное, решил, что я хочу его убить, пока никого нет, но в этой ситуации лучше перестраховаться.
— Так надо, — успокоила я. Измерив пациенту давление, я дала ему ещё одно лекарство и присела рядом с ним на кушетку. Всё, я сделала всё, что могла, теперь всё зависит не от меня. — Голова у вас болит?
— Да, — тихо ответил он.
— Сейчас пройдёт, — ободряюще произнесла я. — Когда приедете в больницу — пожалуйста, соглашайтесь на обследование, пока это можно предотвратить.
Он согласно чуть кивнул, прикрывая глаза.
— Спасибо.
— Так, глаза открыть! — я похлопала Исаева по щеке, проверяя, в сознании ли он.
К счастью, в этот момент к нам явились ребята из скорой. Я быстренько объяснила коллегам суть, и они спешно увезли напуганного Исаева в больницу. Вот это я сходила на завтрак. Спасибо Руслану, который настоял на моих походах в столовую, иначе всё могло бы закончиться более плачевно. Кроме меня медиков утром в столовой нет, мои коллеги на завтрак только кофе пьют у себя в кабинетах, а остальные, как я успела заметить, беды не заподозрили. Да, эта страшная штука всегда происходит неожиданно….
Зато есть и хорошая новость: тревоги сегодня, скорее всего, не будет! Конечно, грешно радоваться, когда человеку плохо, но стоит признать, что этот факт сделает сегодня мою службу немножко приятнее. И не только мою, отсутствию начальства все радовались. Конечно, в штабе осталась парочка командиров, но они обычно никого не трогают, так что…. Главного крикуна и главного недовольного нет — красота же!