— Как, ты Герберта сюда приводишь?
— А что тут такого? Мой старик его знает и безумно ревнует меня к нему. В этом-то и вся соль! Если б он не ревновал, он давным-давно меня бы выставил. Можешь себе представить — он хочет от меня ребенка и заранее детскую обставил!
Посмеялись. Комнатка уютная, стены в пестрых рисунках, повсюду — ленточки, занавески, в углу — детская кроватка. По ее сетке лазают вверх и вниз две мартышки. Ева взяла одну из них на руки и затуманенным взором поглядела куда-то вдаль.
— Я бы и сама хотела ребенка, но только не от него. Нет, не от него!
— Ну, а Герберт не хочет?
— Нет, не хочет. А мне хотелось бы иметь ребенка от Герберта… Или от Франца… Ты не сердишься на меня, Соня?
Что тут случилось! Этого уж Ева никак не ожидала: Соня вдруг взвизгнула, лицо у нее стало какое-то шальное, она отшвырнула обезьянку прочь и прижала к себе Еву. Обнимает, целует ее, стонет в упоении. Ева ничего понять не может — отворачивается, закрывает лицо руками.
— Ну, Ева, Ева, дай мне еще раз поцеловать тебя. Я и не думаю сердиться, я так рада, что ты его любишь. Скажи, ты очень его любишь? Тебе хочется иметь от него ребенка? Ну, так скажи ему это!
Наконец Еве удалось отстранить ее от себя.
— Да что ты, с ума сошла? Скажи на милость, Соня, что с тобой стряслось? Признайся, уж не хочешь ты сплавить его мне?
— Нет, зачем же? Я Франца люблю! Но я и тебя люблю. Ты — моя Ева!
— Что ты сказала?
— Моя Ева! Моя! Моя!
И снова бросилась к ней да так обхватила, что Ева и вырваться не могла. Соня целует ее в губы, нос, уши, затылок; Ева притихла было, но когда Соня прижалась губами к ее груди, она приподняла ее голову и посмотрела ей в глаза.
— Да ты лесбиянка, Соня?
— Вовсе нет, — пролепетала та, высвобождая голову из рук Евы и прижимаясь лицом к ее щеке, — я просто тебя очень люблю, и сама даже не знала как… А вот сейчас, когда ты сказала, что хочешь от него ребенка…
— Ну и что же? Ты обозлилась, а?
— Да нет, Ева. Я и сама не знаю, что со мной, — шепчет Соня; лицо ее пылает, она глядит на Еву снизу вверх. — Значит, тебе правда хочется от него ребеночка?
— Да что с тобой?
— Нет, скажи: хочется ребенка от него, да?
— Ах, я просто так сказала!
— Нет, хочешь, хочешь, не отпирайся, хочешь!
И Соня снова спрятала голову у Евы на груди — прижалась к ней и блаженно лепечет:
— Ой, как хорошо, что ты хочешь от него ребеночка, как хорошо, я так рада!
Отвела ее Ева в соседнюю комнату, усадила в шезлонг.
— Как ни говори, ты лесбиянка, моя милая!
— Да нет же, я никогда еще ни одну женщину не обнимала.
— Но ко мне-то тебя тянет, а?
— Да, потому что я тебя так люблю и обрадовалась, что ты хочешь от него ребеночка, и у тебя должен быть ребенок от него.
— Ты рехнулась, детка!
Ева хотела было встать, но Соня, не помня себя, схватила ее за руки, снова притянула к себе.
— Ты же сказала, что хочешь от него ребенка! Обещай мне, что у тебя будет от него ребенок!
Ева с трудом высвободилась. Соня, обессиленная, откинулась на спинку шезлонга, лежит, закрыв глаза, и чмокает губами.
Потом пришла в себя, села с Евой за стол, горничная подала им завтрак, вино. Соне она принесла кофе и сигареты. У той — на лице все еще блаженное выражение. Сидит словно обо всем на свете забыла. Она, как всегда, в белом простеньком платьице, на Еве — черное шелковое кимоно.
— Ну, Соня, детка, ты можешь говорить серьезно?
— Это я всегда могу.
— Скажи, нравится тебе у меня?
— Очень.
— То-то! А Франца ты ведь любишь?
— Да.
— Вот я и хочу сказать, что если ты любишь Франца, то приглядывай за ним. Он с этим сопляком, с Вилли, болтается, где не следует.
— Да, Вилли ему нравится!
— А тебе?
— Мне? Мне тоже нравится. Раз он Францу нравится, то и мне тоже.
— Эх, ты, девочка! Молода ты еще очень — не видишь ничего. Вилли — не товарищ Францу, говорю я тебе, и Герберт тоже так думает. Франц уже потерял руку — мало ему? Вилли еще втянет Франца в какое-нибудь грязное дело.
Соня побледнела, сигарета прилипла к губам. Она положила сигарету в пепельницу и тихо спросила:
— Что случилось? Ради бога!
— Кто знает, что может случиться? Я же не бегаю следом за Францем, и ты тоже за ним не смотришь! Знаю, что у тебя и времени на это не хватит. Но пусть-ка он тебе расскажет, куда он ходит. Что он тебе говорит?
— Ах, все только про политику, я в ней ничего не смыслю.
— Вот видишь, он занимается политикой со всякими там коммунистами, анархистами и прочими. Это же сброд в рваных штанах. Вот с кем он водит компанию, наш Франц! А тебе хоть бы что! Ты что же, ради этого стараешься?