Он сразу понял, кто это. Недолго думая, Гесслиц распахнул дверцу своего «Опеля» и грузно вывалился из него, вытаскивая из кобуры «Вальтер». «Мерседесы» уже поравнялись с ним, когда, отчаянно хромая, он выскочил им навстречу. Выстрелы пришлись в основном на вторую машину, которая вильнула в сторону и влетела в мусорные баки. Из нее выскочили двое эсэсовцев и открыли ответный огонь.
Все случилось в считаные секунды, но этого хватило, чтобы Хартман сумел сориентироваться. Двумя выстрелами он остановил головную машину гестапо. Выплюнув сигарету, он, стреляя, побежал на противоположную сторону улицы, чтобы рассмотреть, как там Гесслиц, когда пуля, ударив ему в грудь, сбила его с ног.
— Фра-анс! — Истошный визг Дори прорезал ломаный треск перестрелки. Она почти дошла до Юнггассе, но оглянулась и увидела падающего Хартмана. Словно наткнувшись на невидимую преграду, Дори остановилась и, схватившись руками за голову, бросилась к нему. Из переулка с натужным рычанием выскочил «БМВ» Андреаса. Лежа на тротуаре, Хартман пытался сменить пустую обойму, правая рука онемела и не слушалась. Он не видел Гесслица: там, где он был, больше никто не стрелял.
Дори показалось, что она споткнулась — ну да, конечно, она просто споткнулась… Пуля отбросила ее вмиг ослабевшее тело на заднюю часть кузова несущегося мимо нее «БМВ» и оставила лежать на мостовой бесформенным комом пестрой ткани.
Андреас затормозил возле Хартмана. Пригнувшись, он вылез из машины, зацепил рукой ремень автомата, вырвал его с заднего сиденья и дал длинную очередь по бегущим к ним гестаповцам.
— Прыгай в машину! — заорал он Хартману. — Можешь?
Хартман перекатился на левый бок, приподнялся на локте и поджал ноги, чтобы подняться. Ему удалось наконец поменять обойму, он сделал пару выстрелов, после чего придвинулся к Дори, подтянул ее к машине и втащил на заднее сиденье. Андреас заскочил следом. Через опущенное стекло боковой дверцы Хартман расстрелял оставшиеся патроны, пока Андреас заводил автомобиль, молясь, чтобы не пострадали электрика или топливная система. Двигатель взревел. Андреас включил задний ход и на предельной скорости погнал машину назад. Поравнявшись с Юнггассе, он переключил скорость, свернул в переулок и помчался в сторону Шпандау, рассчитывая выскочить из города по проселочным дорогам, на которых редко устанавливались кордоны.
— Возможно, придется переждать в одном тихом месте! — почему-то крикнул Андреас. — Как ты?
Хартман не ответил. Воспаленно дыша, он нагнулся к лицу Дори и коснулся щекой ее губ. Дори была мертва.
Из прибывших к «Адлерхофу» восьми гестаповцев были убиты четверо. Шольц не пострадал, а вот Ослин так и остался сидеть на переднем сиденье «Мерседеса» с таким же мертвым выражением, которое не сползало с его лица, когда он был жив.
Москва, площадь Дзержинского, 2,
НКВД СССР,
22 августа
Ванин понимал уязвимость своей позиции в отношении группы Рихтера: ни одна разведка не одобрит самодеятельности в контактах с вражеской службой безопасности. А Баварец сделал ход, не санкционированный Центром, и хотя Рихтер взял на себя ответственность за такое решение, Меркулов лишь утвердился в намерении оборвать связь с агентурой, на которую пало его подозрение. Рассчитывать на лояльность Берии можно было до определенного предела: все знали, что нарком верит исключительно фактам, но не словам, какими бы убедительными они ни были. А с фактами дело обстояло все хуже и хуже. Судя по последней шифровке, погибла как минимум радистка, и теперь Центр мог только отправлять сообщения, ничего не получая в ответ. Судьба остальных членов группы была под вопросом.
И все-таки Ванин верил Рихтеру, и то, что Баварец, вопреки приказу уходить, пошел на контакт с Шелленбергом, он считал верным шагом.
В соответствии с давно утвержденным регламентом, все донесения, поступающие в Центр от зарубежных резидентур, сперва попадали в отдел расшифровки. Далее производилась их сортировка и углубленная проверка военными, политическими и ведомственными экспертами. Предоставленные агентами сведения сопоставлялись с аналогичными, полученными из других источников: все данные подвергались сомнению и предметно, детально анализировались. Вывод по достоверности каждого факта должен был быть доказательно и всесторонне обоснован и подтвержден соответствующими аргументами.
По распоряжению Ванина, все шифровки Рихтера за последние месяцы были тщательно «просеяны» заново. Экспертное заключение вновь подтвердило, что в существенной мере сведения берлинской резидентуры вызывают доверие и могут быть использованы в работе наркомата. Каждый факт был проанализирован с учетом новых данных: что-то получило подтверждение, что-то отнесено к категории возможного, что-то потребовало уточнения. Отвергнута была лишь информация о готовящемся взрыве урановой установки, который немцы якобы намеревались осуществить в Белоруссии.