— Вот что я вам скажу, Вальтер, как старому боевому товарищу, несмотря на то что вы так молоды, — с характерным прононсом произнес Канарис. — Мы окончательно заведем нацию в тупик, если продолжим кричать про тотальную войну и готовность к жертве. Знаете, у меня есть приятель в Португалии, итальянец; так он мечтает о том, чтобы сделать такую паэлью, за которую после смерти ему поставят памятник перед его рестораном. Вот это я понимаю — мечта! Вот ради такой мечты можно жить и работать… Надеюсь, мои мысли не кажутся вам чересчур крамольными?
— Адмирал, крамола — не по моему ведомству, ею у нас занимается Мюллер.
— Единственное, в чем я согласен с Геббельсом, — продолжил Канарис, — это угроза большевизации Европы. Но и тут утверждать, что только Германия может стать у нее на пути, — опасное преувеличение. Это все равно что замереть в воинственной позе на линии схода снежной лавины. Нет, большевизм — это проблема всего Запада без исключения… Впрочем, я скатываюсь к привычному для меня дидактизму, а это нехорошо. Вы не проголодались?
— Держался до тех пор, пока вы не упомянули паэлью. Как думаете, нас накормят хотя бы похлебкой из рубца?
— Ну, если мы не собьемся с пути… Пока развилок вроде бы не было.
— Скажите, адмирал, вы не знакомы с человеком по фамилии Хартман, Франсиско Хартман? — неожиданно и вне всякой связи поинтересовался Шелленберг.
— Хартман? — Светлые брови Канариса задумчиво насупились. — Это полуиспанец? Управляющий отеля «Адлерхоф» в Шарлоттенбурге?
— Да, точно.
— Нет, не доводилось. А почему вы спрашиваете? Ведь он, насколько мне известно, по вашему ведомству. Оберштурмбаннфюрер, кажется? Нет, Вальтер, этого человека я не знаю… А вот и наш Бад-Фрайенвальде, — указал хлыстом адмирал на просвет между деревьями впереди. — Мой дорогой Шелленберг, пусть всё взлетит на воздух, пусть мы проиграем войну или возьмем Кремль, но сегодня я гарантирую вам одно — роскошный бифштекс с брюссельской капустой и рюмку чистой испанской мадеры на аперитив.
Канарис слукавил. Он действительно не встречался с Хартманом лично, но знал о нем как о посреднике между абвером и заинтересованными кругами в Скандинавии, а кроме того через управляющего «Адлерхофа» время от времени Артур Небе делился сведениями из недр Имперской безопасности. Со своей стороны, Шелленберг заподозрил адмирала в неискренности.
Бранденбург, Готтов,
Куммерсдорфский испытательный полигон,
28 июля
Центр химико-физических и ядерных исследований на Куммерсдорфском полигоне охранялся даже тщательнее, чем расположенная восточнее от него, в глухом сосновом лесу, испытательная станция «Вест», где под началом Вернера фон Брауна модифицировалась баллистическая ракета Фау-2. До КПП Центра кривой саблей было проложено двухполосное шоссе, позволяющее обойти стороной зону испытаний стрелкового и артиллерийского оружия. Преодолев все шлюзы проверки и перепроверки документов, необходимо было идти пешком через площадь, заасфальтированную гладко, как стекло, до узкоколейки, по которой ходил небольшой паровоз с одним вагоном. Узкоколейка опоясывала комплекс незаметных, на первый взгляд, сооружений, отделенных друг от друга земляными валами и покрытых в целях маскировки настилом из травы. Это были тестовые стенды, соединенные с соответствующими лабораториями защищенными коридорами. Всего таких пар было восемь, плюс еще восемь блоков дублировали их на некотором расстоянии и сообщались между собой через сеть подземных тоннелей. Первые два блока спаренных сооружений предназначались для ядерных исследований, для чего юго-западнее от них под землей был построен урановый котел.
В группе, идущей по залитой солнцем, пустынной площади в сторону бывшей лаборатории Дибнера, черным пятном выделялся мундир оберфюрера Шелленберга; можно было подумать, что именно для такого впечатления он и надел подзабытую уже форму СС, с начала войны лишь изредка мелькавшую на официальных мероприятиях. На самом деле Шелленбергу просто нравился этот тип черно-белого обмундирования, хорошо смотревшегося на его ладной фигуре, и он использовал любую возможность, чтобы покрасоваться в нем, тем более что на представляющем абвер капитане-цур-зее Глобовице, как на заборе, висел мышиного цвета полевой китель почему-то сухопутных войск, что визуально оттеняло ведомственную конкуренцию в пользу СД.
Помимо Шелленберга и Глобовица здесь можно было видеть фон Краббе из 3-го управления РСХА, штурмбаннфюрера Майера, директора по физическим исследованиям Института кайзера Вильгельма в Далеме Курта Дибнера, руководителя куммерсдорфского Центра профессора Абрахама Эзау, приехавшего из Лейпцига профессора фон Вайцзеккера, создателя установки для обогащения урана доктора Эриха Багге из группы Дибнера, а также руководителей отдельных направлений по разработке урановых боезапасов. Должен был быть еще представитель Геринга, но он не явился.