— Чта-а? — взревел он, пятясь в глубь комнаты. — Маки? Маки? Ну, гады, давай, давай ко мне! — Он схватил лежавший на шкафу молоток. — Кубеля так не возьмешь! Давай один на один, суки красные!
Адъютант подполковника прислушался к звукам, доносившимся из квартиры, с недоумением пожал плечами, потом махнул рукой и скомандовал:
— Раз Венцель приказал доставить его в наручниках, ломайте двери, ребята.
Под визг забившихся под столы девиц входная дверь с треском вылетела вместе с косяком и грохнулись на пол, окутавшись клубами пыли. Вместе с ней внутрь ввалились трое солдат, за которыми следовал адъютант Венцеля в звании обер-лейтенанта. Увидев их, Рекс прижался к балконной двери, сжимая в руке молоток.
— Кубель, — крикнул обер-лейтенант, — не валяйте дурака!
Мокрый, вызывающе оскалившись, со слипшимися волосами, Рекс затравленно огляделся, затем ударом ноги открыл балкон и спиной назад ступил на него, не выпуская из виду незваных гостей. Обер-лейтенант сделал к нему шаг:
— Кубель, послушайте…
Глаза Кубеля вспыхнули пьяным безумием. Он хрипло выкрикнул что-то нечленораздельное и размашисто вскинул над головой молоток, который потянул его назад: равновесие покачнулось, шаркнули подошвы — ноги Кубеля взметнулись над низкими перилами балкона. Все бросились к окнам. Рекс лежал в траве газона, нелепо подломив колени, похожий на выброшенную куклу. Тело судорожно выгнулось, словно он пытался изменить позу, грудь тяжело и натужно вздымалась. Он был жив.
Берлин,
9 августа
В первые дни августа восточная кампания вермахта резко изменилась. Советские войска Брянского фронта при содействии войск Западного и Центрального фронтов ликвидировали Орловский плацдарм германской группы армий «Центр» и заняли Орел. Одновременно войска Степного и Воронежского фронтов прорвали линию обороны противника и овладели Белгородом. Трезвые головы отдавали себе отчет, что на советско-германском фронте произошел перелом и отныне вермахт будет только отступать.
В послании Сталину Рузвельт выразил свой восторг — настолько же искренний, насколько вынужденный: «В течение месяца гигантских боев Ваши вооруженные силы своим мастерством, своим мужеством, своей самоотверженностью и своим упорством не только остановили давно замышлявшееся германское наступление, но и начали успешное контрнаступление, имеющее далеко идущие последствия…» Прочитав послание, Сталин небрежно отбросил его: «Вместо того, чтобы болтать, пусть бы лучше подумал о втором фронте».
К этому моменту англо-американские союзники практически захватили Сицилию, не встречая особого сопротивления по негласной договоренности между сидящим в американской тюрьме гангстером Лаки Лучано и боссом сицилийской мафии доном Кало. Занятый орловско-курской операцией, Гитлер распорядился вывести свои войска с острова, чтобы усилить оборону материковой Италии, которая, по сути, уже вышла из войны.
В те дни по радио Геббельс в угрожающей манере вещал: «Да, линия фронта германской армии незначительно сокращается, но это дает нам преимущество сосредоточиться на ключевых направлениях нашей победы. Да-да победы! По сути дела, Германия уже выиграла эту войну и теперь обязана защитить свои завоевания». Геббельс и не догадывался, какую язвительную иронию вызывали его выступления в народе.
Вот и сейчас, сидя в фойе кинотеатра «Палас», где у него была назначена встреча с Зееблаттом, Хартман с удовольствием прислушивался к болтовне каких-то водителей, пивших пиво за стойкой перед сеансом.
— Слушал вчера хоромоногого, — говорил один из них, вытирая ладонью пивную пену с губ, — так у нас, оказывается, победа! Как в том анекдоте, слыхали? Приходит к доктору парень. Башка вся замотанная, бинты в крови. Еле доплелся до стула. Сел. Доктор спрашивает: «На что жалуетесь?» — «Да вот, голова болит».
Зееблатт влетел в фойе за минуту до начала сеанса. Огляделся, увидел Хартмана, изменился в лице и деревянным шагом проследовал в зал. Хартман прошел за ним и сел через одно место в последнем ряду.
— У нас есть успехи? — тихо спросил он, когда свет в зале потух.
Зееблатт порывисто сунул ему в руку маленькую записную книжку: