У нас ужинал отец Шаховской.[63]
Четверг, 27 марта
Всеобщее смятение оттого, что по возвращении в Белград югославские министры, недавно подписавшие в Вене пакт с Германией, арестованы группой просоюзнически настроенных военных. Создано временное правительство, принц-регент Павел бежал в Грецию. Это означает, что может начаться война и с Югославией.
[64] Ну и дела!
Суббота, 29 марта
Вместе с Паулом Меттернихом мы посетили испанского дипломата Эспинозу и слушали его прекрасные русские пластинки. У Паула новый костюм, который он немножко стесняется носить, хотя его гардероб определенно нуждается в обновлении. День за днем он носит тоненький черный вязаный галстук, изношенную зеленую спортивную куртку и фланелевые штаны — ничего другого кроме формы я на нем не видела, да и та тоже вся изношена. Ведь с восемнадцати лет он видел только войну, начиная с гражданской в Испании, куда он поступил добровольцем к националистам Франко.
Дики Эльц повез меня в Потсдам познакомиться с графом Готфридом Бисмарком,[65] братом Отто, занимающим там должность регирунгс-президента (гражданского губернатора округа). Он женат на Мелани Хойос, полуавстрийке-полуфранцуженке; там была и его австрийская кузина Лоремари Шенбург. Мы вернулись в Берлин все вместе поздно вечером.
Четверг, 3 апреля.
Ужинала с Йозиасом Ранцау в Далеме у Троттов. Там был профессор Преториус, искусствовед, театральный художник и большой знаток Китая. Адам Тротт горячо интересуется Китаем, где он провел некоторое время и подружился с Питером Флемингом. Беседа шла в основном о Дальнем Востоке.
Рассказывают, будто покончил с собой граф Телеки, премьер-министр Венгрии.[66]
Пятница, 4 апреля.
Ужин у Хако Чернина. Были только австрийцы, в том числе Дики Эльц и Йозеф Шварценберг. Они ностальгически вздыхали о «старых добрых временах» в Вене и Зальцбурге, рассказывая поразительные истории из жизни золотой молодежи двадцатых годов.
Воскресенье, 6 апреля.
Сегодня утром германская армия вторглась в Югославию и Грецию.
Пятница, 11 апреля.
Вчера после работы я помчалась на Штеттинский вокзал, где мы договорились встретиться с Дики Эльцем, чтобы поехать в Райнфельд — имение Готфрида Бисмарка в Померании — на пасхальные выходные. Ехали мы не три часа, как обычно, а семь. На станции нас встретил конный экипаж Бисмарков, который повез нас в Райнфельд при луне. Мы прибыли в три часа утра. Готфрид ожидал нас с легким ужином и вдоволь напоил свежим молоком. Блаженство!
А сегодня утром — завтрак, настоящий завтрак, а потом горячая ванна. Райнфельд — прелестная помесь маленькой фермы и загородного дома: все выбелено, удобная мебель, много книг. Мы гуляли по лесу, и Дики Эльц подстрелил сойку. После обеда ездили кататься верхом. Я села на лошадь впервые в жизни, но мышцы, к счастью, потом не болели — вероятно, благодаря гимнастике.
Райнфельд. Суббота, 12 апреля.
Снова ездила верхом с Готфридом Бисмарком, а потом мы охотились на оленей.
Сегодня был взят Белград; Хорватия объявила себя независимой.
Пасхальное воскресенье (по западному стилю), 13 апреля.
После чая стреляли в мишень из окна гостиной. Мишень была прибита к дереву. Я раньше никогда в жизни не стреляла и начала с того, что зажмурила не тот глаз. Тем не менее мой результат был лучше всех — новичкам везет. Но потом мы сменили ружья на пистолеты, и тут у меня ничего не вышло. Пистолет был чересчур тяжел и с очень сильной отдачей. Мы прятали пасхальные яйца для детей, но они еще маленькие и ничего не понимают. Они явно хорошо питаются, я бы даже сказала, что они слишком упитаны; малыш Андреас, хотя ему и года, наверное, нет — уже личность: рыжий и голубоглазый, как его прадед «Железный канцлер».
Понедельник, 14 апреля.
Погода испортилась: тепло, но пасмурно. Дики Эльц уехал обратно в Берлин. Он работает в банке «Риттер», и пока что эта работа спасает его от призыва. Я побуду здесь еще один день. Сегодня днем мы опять ездили верхом. Несколько раз начинался сильный дождь. По дороге домой Готфрид Бисмарк заметил, что какие-то дети воруют солому с крыши амбара. Он погнался за ними галопом, моя лошадь пустилась вдогонку, а я вцепилась ей в гриву и не знала, как быть.