– Так Сильви ушла?
Зельда отвела глаза:
– Ушла, да.
По ее тону я кое-что понял. Что бы там ни случилось, Сильви ушла не сама.
– Видимо, большего ты мне скажешь?
Зельда посмотрела за мое левое плечо. Я обернулся и увидел Дикса. Он что-то мягко сказал Зельде по-немецки и обратился ко мне:
– Еще по стаканчику?
– Конечно.
Он посмотрел на Зельду, но она качнула головой:
– Мне пора.
Я взял стакан, предложенный Диксом, мысленно проклиная его вмешательство. Морячка покупала в баре сигареты. Я наклонился к ней:
– Может, придешь на мое шоу?
– Может.
– Я занесу тебе как-нибудь пару билетов.
– Ладно. – По ее холодной улыбке я понял, что могу не утруждаться. Видимо, я не сумел скрыть разочарование – она наклонилась, поцеловала меня в щеку и шепнула на ухо: – Будь осторожен, Уильям.
Сквозь сценический пот я ощутил сладкий аромат духов.
– Само собой, – усмехнулся я. – Конечно, буду. Ведь я чужак в чужом городе.
Я не дождался улыбки. Она взглянула на Дикса, направлявшегося к столу с выпивкой, и понизила голос:
– Тем более не стоит усложнять жизнь и связываться с незнакомцами.
Я смотрел, как стройная фигурка пробирается к выходу. Вышибала открыл дверь, она улыбнулась мне и сверкнула на прощание голой попкой. Дверь захлопнулась, она ушла. Я прикончил пиво, заказал еще и вернулся к Сильви и Диксу.
* * *Дикс принес Сильви очередной кувшин вина, но сам сидел с пустым стаканом. Я поставил перед ним пиво, но он покачал головой:
– Как ни печально, мне пора.
– Дикс очень занятой человек. Ему и карты сдавать, ему и банк брать.
Сильви говорила с трудом, но еще держалась.
На сцену вышел Бодо в блестящем жилете и галстуке-бабочке. Он застенчиво улыбнулся и начал петь под фонограмму «Вот было времечко».[20] Он дергался под музыку, как Стиви Уандер за роялем. От волнения он пел слишком высоко и все мимо нот. Ему пора забыть о мускулах. В случае заварушки ему достаточно будет просто запеть.
Дикс надел дорогое пальто, как раз когда вышибала взял пугающе высокую ноту.
– Удачное время ты выбрал, – кивнул я на сцену.
Дикс пожал плечами:
– Дела.
Он на мгновение положил ладонь на голову Сильви и тут же поднял, махнув на прощание. Благословение, почудившееся мне в этом жесте, вызвало у меня приступ тошноты.
– Увидимся, – бросил я.
Он наклонился ко мне:
– Не забудь, нам надо поговорить, мы заработаем кучу денег.
Дикс снова погладил Сильви по голове, но она отвернулась, словно решение Дикса уйти сразу вычеркнуло его и все прощальные сцены.
– Бедняга Бодо, он так любит петь, – усмехнулась она.
Вышибала затянул припев:
Вот било времецка,Думаль, не концица…Судя по чудовищному немецкому акценту, он учил слова на слух. Как бы то ни было, недостаток таланта он компенсировал искренностью. Слеза скатилась по его напудренной и нарумяненной щеке. Блестящие глаза подкрашены тушью, губы в вишневой помаде. Словно опошленного Пиноккио-переростка выбросили в мир без надежды вернуться к Джипетто. Шоу безумной куклы, подтверждающее, что все боги умерли.
– Мне нравится Бодо, хотя он всего лишь грубая, безголосая пародия на вышибалу, – снисходительно сказала Сильви.
Ее голос снова звучал громко. Бодо сверкнул на нас глазами. Может, он и услышал ее слова, но продолжал петь, содрогаясь в эпилептическом танце. Он сбросил пиджак и остался в манишке, закрепленной тонкими ремешками на спине и талии. Бодо тянул припев:
Да-да-да-да-да-да…Он расстегнул ремешки и швырнул нагрудник в сторону бара, обнажив безволосую грудь с неестественно красными сосками вероятно подкрашенными помадой.
– Верните танцовщиц.
Сильви покачала головой:
– Ты еще ничего не видел.
В другом конце зала какой-то толстяк поднялся из-за столика и стал неуклюже проталкиваться среди зрителей.
– Я видел достаточно – смотри, люди уходят.
Сильви взяла меня за локоть, не спуская глаз с Бодо. Я оглянулся на дверь, ожидая увидеть массовый исход, но увидел толстяка, пробиравшегося к нам с грацией пьяного матроса. Сильви по-прежнему смотрела на сцену.
– Дождись кульминации.
– Мне оно надо? – Бодо наклонился вперед, резко сорвал с себя штаны на липучках и остался в кружевных черно-розовых трусиках, подвязках и чулках. – Ну ни хера себе парад уродов.
– Не волнуйся, Уильям, до хера дело не дойдет.
Смех Сильви внезапно оборвался. Я почувствовал, что за спиной у меня кто-то стоит. Толстяк взялся за спинку моего стула и наклонился к Сильви:
– Привет, Сьюзи. – Он дыхнул пивом, табаком, специями и гнилью. – Давненько не виделись, а?
Сильви в панике взглянула на него, но голос ее не выдал.