Вот это мгновение - чистое счастье. Просто быть рядом. Слышать его запах. Ощущать на теле тяжесть его рук. И хотеть большего с ним. Хотеть его целиком. Каждой клеточкой своего тела и каждой частичкой души.
- Пойдём, чаю налью тебе, - отстраняюсь, заглядывая ему в глаза.
- Иди садись, я сейчас разденусь и сам все заварю, - кивает в сторону кухни, расстегивая куртку. Под ней чёрная футболка. Снова цепочка на шее мелькает, оттеняя красивую бронзу его кожи.
Бреду на кухню, сажусь на низкий табурет, опираясь спиной на стену. Гера моет руки, включает чайник. Достаёт чашки, насыпает в заварочник чай. Заливает кипяток и садится напротив, укладывая подбородок на руку. Улыбается, и на щеках снова появляются ямочки.
- Романов, ты блин змий- искуситель, - смеюсь тихонько. Больно пока что смеяться.
- Чего это? - искренне удивляется, округляя глаза. Смеётся.
- А то. Сидишь тут, красивый. Ухаживаешь за мной. Ямочки твои эти на щеках. Если бы я сейчас могла, запрыгнула бы на тебя, как макака на лиану, - снова тихонько смеюсь, опуская голову. Волосы падают на лицо.
- Если честно, я уже не могу дождаться этого момента, - серьёзно произносит он, заглядывая мне в глаза. Рукой мягко убирает упавшие на лицо пряди волос. Большим пальцем аккуратно касается нижней губы.
В ответ на эту невинную нежность издают глухой стон. Как же хочется большего..
Гера встаёт, разливает по чашкам тепло с ароматом жасмина.
Грею заледеневшие руки о толстые керамические стенки.
- Сегодня все закончится, - отвечает он на вопрос, который я так и не задала.
- Ты жалеешь?
- Нет. Я тебе уже говорил об этом. Мне жаль только, что позволил себя обмануть. Жаль, что она не смогла расстаться достойно и что замутила все это дерьмо. Всю это грязь. Жаль, что ты пострадала. Не только физически.
- Это все пройдёт, Гера. Для меня сейчас важнее всего - возможность быть рядом. Мне хреново очень было, когда ты сказал, что не можешь её оставить. Но это лучше, чем не чувствовать ничего, как это было со мной раньше.
- Да, маленькая. Всё пройдёт, - отпивает чай, задумываясь. Сегодня же все закончится.
- Как ты держался-то всю эту неделю? - интересуюсь.
- Да с трудом, - смеётся, зачесывая назад пальцами отросшие волосы. - Я, честно, так хотел ебнуть промеж глаз что одной, что второй. За вранье, за боль, которую они причинили и тебе, и мне...
- Тебе?- поднимаю бровь, вглядываясь в его лицо.
- А ты думаешь, я счастливым козликом скакал, когда понял, что не могу быть с тобой? - Горько усмехается, снова отпивая свой чай. - Да мне на стену лезть хотелось. Я пятый угол искал. Всё вмиг стало бессмысленным. Пустым. За Дашу, безусловно, я переживал. Но блин, честно - за нас с тобой переживал больше. Боялся, что больше не смогу позволить себе быть рядом. Касаться тебя. Слышать твои мысли.. пиздец, короче, - шумно выдыхает.
Вид у него растерянный. Хочется просто обнять его крепко и убедить, что все будет хорошо.
- Поцелуй меня, - прошу его, почти умоляя.
Он подходит, присаживается на корточки. Рука бережно пробирается под мои волосы, мягко касаясь затылка. Закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Губы касаются шеи, чуть выше ключицы. По телу пробегает волна возбуждения, касаюсь пальцами его лица, его шеи. Его губы скользят к моим, нежно, но уверенно. Приоткрываю рот, касаюсь языком его нижней губы. Шумно выдыхает стон, впиваясь в мои губы нетерпеливо, настойчиво. Но все ещё нежно. Втягивает нижнюю губу, слегка прикусывает. Целует и касается так, словно я - самое дорогое, самое важное, что есть в его жизни.
От этой любви, от этого счастья..меня захлестывает с головой, я чувствую соль, стекающую по моей ещё заживающей скуле.
Герман отрывается от моих губ. Пальцем ловит слезинку с моего лица.
- Я хочу, чтобы ты больше никогда не плакала, - произносит сдавленно, облизывая нижнюю губу.
- А от счастья можно? - улыбаюсь краешком рта, любуясь. Какой же он красивый. До невозможности.
- От счастья можно, - кивает с довольным выражением.
Берет мои руки в свои. Целует пальчики. Провожу одним по его губам. Как хочется ощущать их на своём теле.. Немного. Осталось совсем немного подождать. Три недельки, и я смогу отдаться ощущениям, не боясь, что мои ребра не выдержат накала страстей.
- Маленькая, мне ехать пора, - с грустью произносит он, вставая с корточек, - капец ноги затекли, - смеётся.
- Хорошо. Напиши мне, пожалуйста, как все пройдёт. Я переживаю, - встаю, чтобы проводить его.
Мы снова обнимаем друг друга в тёмном коридоре. Кладу голову ему на грудь. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце мерно стучит, успокаивая. Целует меня в макушку, надевает куртку.
- Хорошо. Я напишу. Отдыхай, моя маленькая. И прошу, не переживай. Все будет хорошо. В этот раз точно.
Закрываю за ним дверь. Иду на кухню, убираю чашки в мойку.
Все будет хорошо. В этот раз - точно.