— Веничка, от меня жена ушла к «Спартаку»!
— Допрыгался!..
— Что делать?
— Что-что! Поезжай к Ольге, утешься… Ты же намекал, что у тебя с ней всё серьёзно.
— Да…
— Тогда радоваться надо, а не друзей в семь утра будить.
— Извини, Веник… Для меня это так неожиданно.
— А этот «Спартак» у тебя ночью жену увёл или поутру, пока ты спал?
— Не знаю… Я дома не ночевал.
— Японский городовой!.. Умеешь ты на ровном месте трудности создавать. Постарайся успокоиться, немного поспи, а мы с Шуриком скоро приедем.
Ещё не стихли последние фортепианные аккорды радиопередачи «Утренняя зарядка», а её ведущий ещё произносил сакраментальное«…занятия окончены, переходите к водным процедурам», как в дверь позвонили. Друзья молча входили, коротко пожимали руку безутешному супругу и также молча просачивались в комнату. Минуту не шелохнувшись сидели за обеденным столом, ожидая, когда докладчик справится с волнением. Последнее перед каникулами заседание «Бермудского треугольника» напоминало прощание членов Союза Писателей с угасающим коллегой по цеху. От пережитого у Поскотина поднялась температура. Он много курил, хандрил, капризничал, невпопад отвечал на вопросы и страдал навязчивой идеей набить морду разлучнику. «Ты определись, — увещевал его Сашка Дятлов, — кто тебе нужен?» Герман называл Ольгу, но чувство утраты пусть и нелюбимой, но законной супруги сводило на нет все попытки раскачать ещё недавно пылкие чувства к другой женщине. Веничка, которому игра на кухне в вопросы и ответы стала напоминать частные консультации его жены-психотерапевта, сделал предположение, что всему виной Эдипов комплекс, развившийся у его друга на почве разлада в интимной сфере.
— У тебя в детстве было сексуальное влечение к матушке? — начал он сеанс психоанализа.
— Веник, ты что, в морду захотел?! — возмутился пациент.
— А ты подумай… Зигмунд Фрейд говорит…
— Я и ему рыло начищу!
— А что тебе сегодня снилось? — не унимался психотерапевт-любитель.
— Я же вам с Шуриком рассказывал, что сегодня всю ночь шатался по Москве, дрался с хулиганами, катался в «канарейке» и гулял на комсомольской свадьбе.
— Хорошо-хорошо! Ты только не волнуйся. Лучше подумай, у тебя возникали мысли о кастрации?
— Кого кастрации?
— Себя, конечно!
Возмущённый Герман сорвал со стены кухонный топорик.
— Но-но! Полегче! — возмутился Вениамин, и, торжественно обернувшись к Дятлову, озвучил диагноз: — У пациента налицо все признаки тяжёлого душевного расстройства.
— Не слушай ты его, Герка! — вмешался Саша Дятлов, — Давай завтра с утра махнём на рыбалку! Электричкой до Пушкино, а там по лесопосадкам до Учинского водохранилища. Щуки не обещаю, но подлещиков на уху надёргаем.
Выслушав все рекомендации, Поскотин поблагодарил друзей и, распрощавшись, наконец уснул сном праведника.
Жестокая банальность старого анекдота
Вечером Поскотина разбудил авральный зуммер наркомовской связи. На проводе щебетала Надежда.
— Герочка, мы тут все за тебя переживаем… Какое коварство!.. Но ты не падай духом!..
Поражённый Герман поинтересовался откуда ей стало обо всём известно? Но Надежда, преисполненная глубоким чувством сопереживания, даже не сочла нужным ответить на столь пустячный на фоне трагических обстоятельств вопрос.
— Только не вздумай топить горе в вине!
— Да что ж я, на алкаша похож?! — возмутилась жертва обстоятельств. — И о каком горе идёт речь? Всё одно, рано или поздно этим должно было закончиться!
— Ты не волнуйся… Может, ещё вернётся. Всякое бывает. Было бы куда проще, если бы ушёл ты, но что поделать — опередила! Такой удар! Мы тебя понимаем. Даже Ольга вот тут рядом шепчет, что убьёт всякую, кто позарится на её Мишу.
Последние слова больно задели Германа, он даже хотел сказать что-нибудь едкое, но его опередила ревнивая любовница, перехватившая трубку.
— Герочка, не хандри. Приезжай сегодня ко мне, мы всё обсудим. Миша на выходные уехал с дочерью на дачу, а мне надо минеральной подкормки для помидоров и огурцов купить.
Поскотин, умиротворённый переходом на привычную с детства садово-огородную тематику, не долго думая, согласился, а Ольга уже развивала тему предстоящей встречи с присущей только женщине обстоятельностью.
— Зайдёшь к Вероничке, попросишь у неё взаймы «Мартини», ей Василий с круиза по Чёрному морю привёз. Купи баночку паштета из шпрот, немного сыра, но только с заветренной стороны, для еврейского салата, и, если увидишь, — конскую копчёную колбаску, грамм сто, не больше.